Вторая. Тогда я стала избегать отца. Тогда это было — конфликт во мне на уровне отторжения такого. Видимо, тогда это все началось. Вот сейчас я понимаю, что, видимо, тогда. Потому что сейчас мы абсолютно чужие люди. А началось, видимо, тогда. До этого мы были близкими, мы правда были родными и близкими. Да, я не могла ему ничего такого рассказывать, делиться с ним, я даже маме не могла ничего такого рассказывать, потому что я жила своей собственной жизнью, параллельной им, с самого детства, с самого раннего детства. Всегда я знала, что меня будут ругать, на меня накричат, меня там еще что-то. И даже просто по-человечески подойти к маме спросить что-то там такое — это всегда вызовет…
Третья. Ты не веришь мне? Ты боишься, что я сделаю что-то плохое. Значит, ты думаешь, что я плохая! Ты уверен, что я — плохая.
Вторая. И я, значит, начала прятаться от него. Я пыталась… я боялась жутко, я помню этот страх, я боялась столкнуться с ним в пустом коридоре… как-то там. Если учесть, что я, в принципе, с детства никогда не любила носить лифчики — скованное тело, мне казалось. Может быть, и надо носить, но я не люблю, меня это сковывает. Я ненавижу себя чувствовать несвободно в этом смысле. А дома, естественно, ходишь в каких-то маечках там просвечивающих, там еще что-то. Я жутко боялась. Потому что он брал как в тиски, и выйти тоже не получается — и так пытаешься, и эдак пытаешься, а куда? Ну никуда.
Первая. Мне всегда нравилось ездить на машине с ним рядом, не сзади, как полагается для ребенка, а именно рядом.
Вторая. В результате все это было-было-было, так оно все и происходило до ссоры. Потом случался конфликт, и какое-то время я могла дышать свободно, потому что тут со мной не говорили, и было по фигу — столкнемся, не столкнемся… Вот. И кстати говоря, сейчас вспоминаю, что были такие моменты, что мирились-то мы только потому, что столкнулись и отец как бы… ну и все… и типа помирились. И только потом еще через несколько дней — он говорит — ну так давай поговорим, а то чего это мы с тобой помирились, а мораль-то не ясна. Вот.
Третья. Тогда пусть на самом деле я буду плохая!
Вторая. И семья казалась благополучной. И приходили люди и говорили: “Ой, какие у тебя дети! Ой, какая у тебя семья! И как у тебя уютно, хорошо!” И просто гордиться надо и все такое! И как они поют, и как они то, и как они это! Вот.
