Главное-то, Диму заботило: началось уже книжное печатание. Он брал у нас для репринтного воспроизведения готовые Алины макеты рассказов, “Круга”, “Корпуса”, “Архипелага” и сделанный в Нью-Йорке набор Словаря. Жалел, что придётся отдавать всё это госиздательствам (“они все запачканы”), делился планами создать при “Новом мире” издательство своё, и — чтбо бы стал в нём печатать. (За время его отсутствия в “Советском писателе” вышел 1-й том “Архипелага”: типографы —
В Москве предстоял Диме долгий шквал издательских запросов, корреспондентских вопросов и читательских писем. Но и в голову нам не вступало как-то пунктуализировать наши деловые отношения — они оставались в температуре прежних подпольных.
А уехал Дима — и пропал… Спустя два месяца, не дождавшись, пишу: “Откровенно сказать, тревожусь: Вы уже взяли на себя столько нагрузок, помимо моего представительства, что Вам будет трудно охватить всё равномерно. Пошли Вам Бог сил и сосредоточенности”. И опять прошу — открыть полный зелёный свет всем
…Отныне, когда стало безопасно писать мне письма, — усилился их прямой поток в Вермонт из Советского Союза — уже и по два-три десятка в неделю. Но напрасно было ждать от хлынувшего теперь большинства — выражения мыслей, чувств; а верней, эти чувства были — просьбы, всклики и крики из самых разных дальних мест: пришлите денег! денег! шлите мне регулярные посылки! устройте печатанье на Западе моей поэмы! моего романа! запатентуйте в Штатах моё изобретение! помогите выехать в Америку всей нашей семье, вот и вот наши паспортные данные!
Определительно выявляли эти письма уже начавшийся огромный процесс: бегство России из России. Сперва побежали учёные, артисты, витии — но вот и из глубины масс вырывалась та же жажда бегства. Страшное впечатление.
Позже обильными пачками пересылали мне Люша и Надя Левитская письма, приходящие в “Новый мир”, — эти были действительно читательские, и через них надышивались мы: что ж за годы-годы-годы наслоилось в России.
