Боже мой! Надо было мне полвека обдумывать “Красное Колесо” и неразгибно просидеть над ним двадцать лет. Пропустить через себя весь объём российской истории и российских проблем с конца XIX века. Прочесть наших мыслителей ХХ века. Издать два своих тома публицистики; когда-то “Письмо вождям”, одна программа; теперь “Обустройство”, вторая программа. И в дальнем бессилии изводиться от смутных шараханий российской обстановки. Но — кому это нужно, интересно? Вот — знаменитая американская деловитость: согласен или не согласен на рынок?
Американцы искренно не знают, что этот чаемый
Да, согласен. Но (сужу по строчкам газет, сказал): после 70 лет коммунизма и 6 лет полностью проигранной “перестройки” — предстоящая зима, с возможной нехваткой продуктов, будет проверкой нового государственного порядка.
Вот и исчерпана проблема.
А через три дня объявил в Москве новый генпрокурор — снятие с меня обвинения в измене родине: “За отсутствием состава преступления дело Солженицына аннулировано”.
Вот теперь, впервые, — действительно можно возвращаться.
Так едем! — Когда? — На пустое место — не поедешь. Теперь, отведав глубокого рабочего уединения, я тем более уже не могу жить, не выживу в городской тесноте и колготе. И куда-то же — все огромные архивы за 17 зарубежных лет, библиотеку?
Значит, Аленька, ехать тебе на разведку. Но не вглубь же осени, — теперь ближайшей весной? Искать загородный участок. Покупать или строить дом. (От нашей высылки это будет уже третий кардинальный переезд. А говорят, и два переезда — пожар.)
Куда? Много манящих мест по России, которых просит душа. Всю жизнь я жил от столиц подальше. После “Ивана Денисовича” уж как зазывали в Москву — не поехал. Ну а сейчас, для конца жизни, пожалуй, можно и под Москвой. Проще будут все связи, практические дела. (Аля же — коренная и страстная москвичка, любит Москву всякую, и сегодняшнюю, со всеми новизнами.)
