Ежемесячный литературно-художественный журнал.
* *
*
1
Витражами строки заслоняя любовь и природу,
ты сидишь у реки и глядишь на бегущую воду.
В травяном уголке, раздвигая осоку руками,
видишь ты, как в реке пляшет рыба с семью плавниками,
как танцует она, разрывая блестящие звенья,
а в ее чешуе драгоценные блещут каменья.
2
Как тебе хорошо
заниматься работою тонкой:
выдуть мыльный пузырь, чтоб светился он радужной пленкой,
из цветного стекла сделать желтый нарцисс или крокус
и при помощи слов показать удивительный фокус:
то, что было желанным, немедленно сделать туманным,
а к невесте жених пуcть путем добирается санным,
как когда-то плутал упоительный Пушкин в “Метели”
и для Бэлы покинутой Лермонтов рвал иммортели.
3
Но потоки бегут от Голгофы, Фавора, Синая,
чрево мира расселось ли, ось ли сместилась земная,
подвигаются горы, встают на дыбы океаны,
и на теле стиха открываются рифмы, как раны.
Если б видели вы, неразумные дети былого,
что над миром царит человеком распятое Слово,
через все континенты летят океанские брызги
и у входа в Содом соляные стоят обелиски.
4
Витражами строки этот мир заслонить не смогли мы,
плачут дети вселенной, как наши сиротские зимы,
но покуда пространство еще не свивается в свиток,
мы читаем, рыдая, слова новогодних открыток,
а за ними — вдали — прозреваем уже неземные
тишины водопады, молчанья дожди проливные.
* *
*
Я люблю смотреть на слоистый лед,
на пчелиный рой, на вороний полк,
а поэт заносит из года в год
имена любви на бамбук и шелк.
Там их можно будет легко прочесть,
там откроет тайну тебе монах,
что любой любви воздается честь
в числах, знаках, символах, именах.
Я люблю на сердце похожий плод,
облаков и туч чужеземный флот,
я люблю стремительность их атак
и шальной черемухи белый флаг.
Я люблю каштана завод свечной,
беготню в траве муравьиных слуг,
блеск звезды ночной и воды речной,
и еще люблю я тебя, мой друг.
