интересного”) и его плотоядная, всем довольная сестра Лиза (“Дикий зверь, самка… что еще скажешь?”) переезжают в другой город к тете, чтобы начать там новую жизнь и закончить школу. Но вскоре беспорядочная жизнь возобновляется — Илья связывается с замужней наркоманкой Анечкой и ее друзьями.
Эстетика нигилизма превращает этих детей в эгоцентричных гедонистов, для которых каждая минута без наслаждения — мука. И опять возникает проблема избавления от жизни. “Смерть, — думал Илья. — Она похожа на снежного барса. Она такая же нежная и страшная”. Точно такие же герои с точно таким же отношением к жизни повторяются у Кошкиной в повести “Без слез”, вышедшей в прошлом году в “дебютовском” сборнике.
Социологи подтверждают распространенность гедонистических установок у молодежи. Помимо понятного желания постоянно получать максимальное наслаждение, не отдавая ничего взамен, здесь сказывается опять-таки тяга к экзотике. Хиппи и прочие, начавшие с “ЛСД-революции”, сначала воспринимали наркотики как безвредную часть индейской культурной традиции, затем, после случившихся смертей, стали относиться к ним двойственно, как к “вратам восприятия” (название книги Олдоса Хаксли) и как к средству саморазрушения. Сейчас наркотики — в первую очередь средство ловить кайф (взгляд молодежной массы, не носящей особых контркультурных мет).
Впрочем, в искусстве химические трансформаторы реальности и сейчас играют значительную роль, в особенности в направлении так называемого психоделического реализма, изображающего галлюциногенную реальность. Таковы картины и произведения художника Павла Пепперштейна, автора книги “Свастика и Пентагон”, в которой молодые герои-рейверы (английское
Мотив рутинности жизни и “обыкновенности” персонажа как неких нестерпимых черт существования — постоянная и доминирующая черта творчества Романа Сенчина, начиная с первой публикации в журнале “Знамя” (рассказ “День без числа”, давший название его позапрошлогодней книге) и заканчивая романом “Лед под ногами”.
