Ну наконец-то понял. Вечные проблемы — отначала и были на первом плане.
А самой-то главной загадки романа — почему, из чего у Булгакова родилось такое кардинальное отклонение от евангельской истории, до переоборачивания её духовного смысла? — этого атеистическая, из советского праха выросшая критика даже и не потянулась поднять.
Впрочем, разноречивый этот Сборник содержит вклад и серьёзнейшей нашей исследовательницы Булгакова М. Чудаковой (известны также и веские оценки К. Икрамова — “Новое литературное обозрение”, 1993, № 4), и красочное, капризное эссе М. Каганской, передающее живое ощущение личности Булгакова и понимание его защемлённости в раннесоветские годы.
А завершается статьёй о “Мастере” (П. Андреев) — свободной от литературоведческих канонов и приёмов, — с просторными мыслями и прозрачным видением. Что этот роман — о Христе и дьяволе, о величайших человеческих грехах, о мире всеобщего оскудения, о том, как Добро оставило мир, “человек сдался”. — Но и “ясная гармоничная мелодия вступает вместе с загадочным лунным лучом”, “слабая отдалённая надежда на наступление царства истины”. “Очевидно, тайна всех незаурядных произведений искусства в том, что в них незримо присутствует это загадочное „иное” измерение”.
© А. Солженицын.
1 А. Луначарский в “Известиях” (1926, 8 октября).
2 А. Орлинский в “Правде” (1926, 8 октября).
3 Ж. Эльсберг в журнале “На литературном посту” (1927, № 3).
4 Е. Мустангова в журнале “Печать и революция” (1927, № 4).
5 Литовский О. Так и было. М., “Советский писатель”, 1958, стр. 205.
<p><strong>ЛАМПАНИДУС С ГОЛУБЫМИ ФОНАРИКАМИ</strong></p>
