Национальные проекты революционеров не ограничивались отторжением от Царства Польского присоединенных к нему Империей земель. “Временное правление долженствовало также основать новое Иудейское царство из находящихся в Польше и России жидов. „Их будет два миллиона, — говорит Пестель, — в том числе женщины, старики, дети, они даже и без вспомогательного войска могут легко пройти сквозь всю Европейскую Турцию и, выбрав место на берегах Малой Азии, завести свое независимое государство””. Сильно же революционеры обогнали свое время. Их мысли могут даже несколько удивить, если вспомнить, что сколько-нибудь значительной роли в жизни России ее новые подданные играть тогда еще не могли. Но основной манифест декабризма, “Русская правда”, предполагает жестко унитарное устройство государства, а потому пристрастный интерес Пестеля, Юшневского, Сергея Муравьева-Апостола к полякам, евреям — народам с “необщим выраженьем” лица — вполне понятен.
(Пока революционеры создавали “Русскую правду”, проклятое самодержавие разрабатывало планы широкой федерализации страны — проекты Сперанского и Новосильцева, составленные по повелению Александра.)
“Временное правление долженствовало служить переходом от самодержавия к республике, и первою мерою сего правления было бы запрещение тайных обществ и заведение искусного, деятельного шпионства, с тем чтобы шпионами были люди умные и самой чистой нравственности”. Это не из “Бесов”. Это тоже по “Русской правде”.
У общественного поведения есть свои психологические законы, и в декабризме эти законы выразились уже явственно. “Что касается меня лично, то я на словах был ультралибералом для того, чтобы добыть себе доверие моих товарищей, но внутренне я склонялся к монархии и к умеренной аристократии”, — писал А. А. Бестужев. Под ультралиберализмом здесь понимается, конечно, радикализм. “Ни одно правило не было постоянно признаваемо, и часто все, единогласно решенное, чрез несколько часов также единогласно отменяли <…> Один подал мысль о покушении на жизнь императора Александра; Никита Муравьев утверждает, что, кроме его и Пестеля, все бывшие с ними члены отвергли сие предложение как преступное <…> Но ужасное предложение <…> было снова сделано на другом собрании и принято большинством голосов”.
