Обстановка с техническими кадрами в промышленности к концу 20-х годов, как понимали это советские вожди, позволяла нанести упреждающий удар по старым инженерам. Решено было фактически продолжить прерванную нэпом гражданскую войну в СССР, но “сверху” и “другими средствами”. Была использована судебная система. Сначала как проба прошло в 1928 году “Шахтинское дело”. Затем, через два года, — “Дело „Промпартии””.В результате успешного завершения этих и еще нескольких менее “показательных” процессов из промышленности и транспорта были уволены около 15 тысяч инженеров и технических работников старой выучки в возрасте от 40 до 70 лет. На их место к этому времени пришли, как писали советские газеты, “500 тысяч инженеров и техников”, подготовленных в советских вузах и техникумах.
Потенциально возможная инженерная оппозиция сталинскому режиму в СССР в 1930—1931 годах была уничтожена.
Стечкин ни по возрасту, ни по деловым контактам не был связан со старыми инженерами. Он не был членом Всероссийской ассоциации инженеров (ВАИ) и не сотрудничал с ее органом — “Вестником инженеров”. А именно ВАИ и редакция “Вестника” были разгромлены в 1930 году. Со всем инженерным миром старой России, состоявшим из горных инженеров, инженеров-транспортников, тепло- и электроэнергетиков, связистов, Стечкин не был связан потому, что был занят в новой отрасли. Его делом были авиационные двигатели. И работал он в новых, советских учреждениях — ЦАГИ и ВВИА. И сотрудничал в новом журнале, советском, — “Техника воздушного флота”.
Все это так. Но по своему прямому и твердому характеру, по независимости суждений, по глубокому и уверенному знанию, потому, наконец, что в многочисленных, по всякому поводу заполняемых анкетах всегда четко выводил: “из дворян”, — по всем этим личностным качествам (он еще постоянно писал “советскую власть” с маленькой буквы) Стечкин явно отличался от окружавших его выдвиженцев и партийцев. Он был из того же материала, что и старые русские инженеры. Которые мечтали только об одном — о мирном созидательном труде на благо великой страны с ее неограниченными ресурсами. Мечтали и знали, как следует вести эту работу — без диктата сверху.
Знал и Стечкин.
