Автор неустанно подчеркивает инфантильность Майкла. Делается это весьма грубо — но и весьма тонко. Делается, короче, именно так, как и положено делать тонкие психологические вещи в кино, — через внешнее, через драматические коллизии, через повторение, через смысловые рифмы. Ох, я бы вот ткнул всех наших самонадеянных кинематографистов в эту заранее презираемую ими жанровую картину с элементами, как говорится, “сортирного юмора”. Ткнул прямо-таки мордой лица. Чтобы наконец поняли, как же нужно работать с тонкими материями и с массовым зрителем.
Итак, инфантильность. Через всю картину проходит странная событийная цепочка: Майкл, женатый человек с двумя детьми, ведет непрерывную войну с малолетним заносчивым парнишкой, сыном соседей. То раздавит колесом своего автомобиля его игрушку, то щелкнет по лбу мячиком, то наговорит кучу обидных инфантильных гадостей. Очень хорошо, очень! Здесь, кстати, нечто похожее на описанный выше случай с Маугли и его малолетним двойником из деревни. Соседский паренек, которого третирует взрослый мужчина Майкл, — это, конечно же, проекция Майкла!!! Простота голливудского кино — кажущаяся. На деле персонажи распылены, разложены на проекции, на составляющие. Почти каждый значимый голливудский герой имеет персонажную рифму: кто-то его дублирует, кто-то доигрывает ключевые психологические характеристики этого героя и тому подобное. У нас же не умеют все это считывать, все это смотреть, попросту не врубаются, не влипают в поэтику. А зато потом все, от депутата Госдумы до домохозяйки и бомжа, глумятся, рассказывают, какое же оно примитивное, это американское кино. Безосновательная спесь, достигающая уже заоблачных высот!
Пока Майкл на равных бодается с подростком из соседнего дома, пока гоняет окрестных мальчишек, точно голубей, трагически проходит жизнь. Проходит незамеченной, неузнанной, неопознанной. Взрослеть — значит проживать все изнутри. А у человека, который проскакивает огромные жизненные куски на автопилоте, закономерная задержка в развитии.
Постепенно универсальный пульт начинает проматывать огромные куски жизни самостоятельно. Майкл возмущается, но Морти разъясняет ему, что пульт — самонастраивающийся: “Пульт запоминает все, что вы однажды уже сделали, чего когда-то пожелали. Теперь ускоренная перемотка нелюбимых вами вещей включается сама собой. Прощайте, дорожные пробки, прощайте, нелепые ссоры, и прощайте же, неуютные болезни!” Нет слов, нет слов, очень сильно, очень глубоко, очень нравится.
