“Но самая большая проблема отечественных художников [комиксов] — отсутствие внятных историй. Рисовать-то все умеют, и школа художественная у нас очень серьезная. И все изучают передачу движений, пластики, времени, а рассказать красивую историю, которая к тому же была бы еще и продажной, практически никто не может. Есть люди, которые могут рассказать очень замороченную, очень авангардную и странную историю — их достаточное количество. А людей, которые могли бы рассказать коммерческую историю…”
“В свое время всю Америку потряс комикс про Холокост. Очень простенький по рисунку, но насколько пронзительный… Меня как-то спросили: вы же не думаете, что комиксами можно про Беслан. Я думаю, что как раз можно”.
Михаил Синельников.В снегах Эрцинский лес. — “День и ночь”, 2006, № 7-8
“Предметом величайшей гордости Л. Н. [Мартынова] была коллекция научных статей и книг, в которых цитировались его стихи”.
Ольга Славникова.Мера вещей. — “Московские новости”, 2006, № 35, 15 сентября
“<…> Но сегодня единственной мерой вещей для читателя становится он сам. Если книга ему понравилась („вставила”, „приколола”), значит, это хорошая книга. Если нет — значит, книга плохая. Более того, у книги, будто у недорогой девочки по вызову, есть буквально пятнадцать — двадцать минут, чтобы начать доставлять удовольствие. Первые несколько страниц определяют все. Читатель не будет доплачивать к рублевой цене романа своим свободным временем, чтобы составить суждение о книге или хотя бы дождаться кайфа. Читатель сам себе высшая ценность”.
Вадим Старк.Поэт и книга. “Письма русского путешественника” в прочтении Марины Цветаевой. — “Вышгород”, Таллинн, 2006, № 2-3.
Пометки Цветаевой (“Марины Эфрон”) на полях книги Карамзина (издание 1884 года).
Мария Степанова.“Поэт — инструмент этики...” Беседовал Андрей Мирошкин. — “Книжное обозрение”, 2006, № 39.
“Замечательная книга вышла только что у Дмитрия Воденникова. Его „Черновик” можно использовать как наглядное пособие: вот как стихи, старые и новые, внезапно делаются чем-то другим: движением, стягивающим и изменяющим ткань существования — как в шубертовских
