Новый Мир ( № 12 2006) полностью

Павел Иванович Кривцов умер сразу по возвращении в Россию в возрасте 39 лет. И молодежь и старики вспоминали его добрым словом. “Это справедливо, особенно если сравнить с последовавшим за ним директорством Л. И. Киля (с 1845 по 1850 г., когда должность начальника над русскими художниками была упразднена), чей жесткий формализм и равнодушие доводили русских пенсионеров до отчаяния”.

Анатолий Кобенков.И. о. волшебника. — “Иркутское время” (редакторы-составители Анатолий Кобенков, Марина Акимова), 2006.

Это последний номер иркутского альманаха поэзии, который составлял и редактировал бессменный организатор и основатель Фестиваля поэзии на Байкале Анатолий Иванович Кобенков. Он умер в сентябре уходящего года, и я потерял — не знакомого, не приятеля, не коллегу, но старшегодруга,человека, которого чужие дарования и стихи волновали больше, чем собственные. У него был редкий талант педагога, казалось, он действительно отдавал молодым, начинающим литераторам часть собственной души, а они относились к нему как к родителю; на его похоронах поэт и редактор Виталий Науменко просто сказал мне, что “потерял отца”.

“И. о. волшебника” — это поэт Марк Сергеев, который руководил писательским союзом Иркутска в его лучшие советские годы. Поэт он был небольшой (а чиновник, судя по всему, отзывчивый, щедрый к нуждам писателей). Кобенков пишет о нем всвоейнеповторимой интонации, не упуская скромной величины его дарования: “Между тем мне бы очень хотелось, чтобы каждый из нас, знавших Марка в самые разные дни и годы его жизни, в важные для себя минуты выбора, оглянулись на него. Оглянувшись на Марка, каждый из нас прибавит бытию то, чего у него никогда не бывает в изобилии: теплоты всепрощения, светлого смирения перед горечью поражения, доброго принятия всех и вся”.

Последние слова — это прямо-таки характеристика самого Толи: он был очень добрым, и я ни разу не слышал, чтобы он говорил даже о плохом или бездарном человеке с уничижительной интонацией.