жаловалось, не достигая трепещущей цели.

Ноющий звук постепенно затих у постели.

         Утро настало.

Видели пастыри мирно дремавшего стада,

навзничь улегшись на черно-мохнатые шкуры,

как над холмами сияла созвездий громада —

арка над аркой — ведя, как за грани кристалла,

в даль, недоступную для человечьего взгляда;

даже и жадное око следить их устало.

Вот и погасли, один за другим, Диоскуры.

         Утро настало.

Или и впрямь для того должен череп развиться,

как говорил Мандельштам, “от виска до виска”, чтоб

всякий дурак любознательный мог убедиться,

что и с Платоном случается то же, что с каждым?

Или не вздрогнет вселенная вся от крушенья

малой вселенной, что эту, большую, вмещала —

даже с избытком? И нет его, нет утешенья.

         Утро настало.

Серое утро. И что ему, утру, за дело,

что раздается все ближе топор дровосека,

что еще сыплются уголья, что догорела

только что Александрийская библиотека.

Жарят на шомполах воины Улугбека

мясо барашка. Где же ты, о Филомела?

Едешь ли ты через реку, таинственный Грека?

Едешь. И слышу я — флейта двойная запела.

<p><strong>Рассказы</strong></p>

“Говори, мама, говори…”

Екимов Борис Петрович родился в 1938 году. Постоянный автор журнала. Лауреат многих литературных премий. Живет в Волгоградской области.

 

По утрам теперь звонил телефон-мобильник. Черная коробочка оживала:

загорался в ней свет, пела веселая музыка и объявлялся голос дочери, словно рядом она:

— Мама, здравствуй! Ты в порядке? Молодец! Вопросы и пожелания? Замечательно! Тогда целую. Будь-будь!

Коробочка тухла, смолкала. Старая Катерина дивилась на нее, не могла привыкнуть. Такая вроде малость — спичечный коробок. Никаких проводов. Лежит-лежит — и вдруг заиграет, засветит, и голос дочери:

— Мама, здравствуй! Ты в порядке? Не надумала ехать? Гляди… Вопросов нет? Целую. Будь-будь!

А ведь до города, где дочь живет, полторы сотни верст. И не всегда легких, особенно в непогоду.

Но в год нынешний осень выдалась долгая, теплая. Возле хутора, на окрестных курганах, порыжела трава, а тополевое да вербовое займище возле Дона стояло зеленым, и по дворам по-летнему зеленели груши да вишни, хотя по времени им давно пора отгореть рдяным да багровым тихим пожаром.

Птичий перелет затянулся. Неспешно уходила на юг казарка, вызванивая где-то в туманистом, ненастном небе негромкое онг-онг… онг-онг…

Да что о птице говорить, если бабка Катерина, иссохшая, горбатенькая от возраста, но еще проворная старушка, никак не могла собраться в отъезд.

Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Похожие книги