Однако Серега был практичным человеком. Даже практичней меня. Так, например, он тщательно прочитывал бесплатные газеты, которыми беспрестанно забивали нам ящик, содержавшие информацию о различных распродажах. Вечерами мы сидели, разложив на столе вырезки из них, и рассуждали о преимуществах тех или иных покупок со скидкой. Впрочем, ничего путного не предлагали. Только однажды появилось объявление, заинтересовавшее нас до такой степени, что мы поднялись утром на час раньше и побежали в магазин “Saveway”, объявивший умопомрачительную скидку на ветчину.
Магазин “Saveway” занимал площадь примерно в два футбольных поля. На территории мясного отдела мог бы расположиться средней руки садовый участок с домом, баней, сараями и плодовым садом. Мы едва докричались продавца — идея запасаться продуктами коренных американцев в такую рань не посещала, “Saveway” был тих, пуст, гулок. Лишь несколько кассирш подремывали у выхода. Когда появился интеллигентного вида немолодой человек в белой одежде, мы потребовали скидочной ветчины.
Он кивнул, пропал и скоро вернулся с окороком.
Мы переглянулись.
— А побольше есть? — спросил я.
— Да, нам бы побольше, — поддержал Серега.
Человек пожал плечами, снова исчез и снова появился. Теперь он катил тележку, в которой лежал другой окорок.
Этот мы одобрили.
На кассе оказалось, что он почти ничего не стоит. Так, доллара три, что ли.
Мы сунули один в другой восемь пластиковых пакетов, положили в них окорок и, взявшись с двух сторон за ручки, понесли к дому.
В титанических гулких пространствах “Saveway”, на пустынных улицах нашего городишки, даже еще на лестнице, по которой мы, пыхтя, взволакивали его на второй этаж, он еще выглядел совершенно нормальным.
Но когда мы положили его на кухонный стол, оказалось, что он занимает его целиком.
Избавившись от кости (ее можно было бы использовать вместо бейсбольной биты), мы порезали его на куски и плотно забили все отделения холодильника.
Дальнейшая судьба этого окорока не так весела. Небольшую часть мы съели. На это ушло недели три. Потом он завонял. И был в три приема снесен на помойку.
