В и т а л и й. Давно не писал дневник. Денег нет давно, и это уже как-то не огорчает, и настроение скорее хорошее, чем плохое. Много работал, писать приятно. Никаких планов я себе не намечаю, но хочется за зиму написать много. Денег нет, а вот хочется сходить в филармонию и послушать хорошую музыку. И книга моя возвращена издательством. Зачем нужен Союз писателей, зачем говорят о помощи молодым писателям на каждом собрании, если я два года не могу издать книгу рассказов? Невероятно, смешно. Теперь легче написать книгу, чем издать ее. Последний, пятый номер “Наших достижений” в киосках. Закрыть такой журнал! Единственный самостоятельный журнал в России, со своим лицом, со своими писателями. Как жить? В Ленинграде, во втором центре русской литературы после Москвы, — один журнал и одно плохое издательство. Как-то все это недоступно моему пониманию. В Москве легче добывать деньги. Хотя это не исключено и в Ленинграде. Только у меня нарушены связи. Но меня это все пока интересует очень мало. Если бы я получил горьковские деньги, я бы к весне написал роман об Урале. Я бы спокойно прожил на триста рублей в месяц. Меня уже ничего не интересует, и деньги значат номинальную возможность быть сытым. А рассказы? Их печатать трудно. “Знамени” нужен оборонный рассказ, “Колхознику” — колхозный, а просто хороший рассказ, видимо, никому не нужен. И еще я, глупый, написал пьесу. Зачем? Что с нею делать? Ни один театр ее не возьмет. Но мне приятно сидеть ночью дома и писать в тишине. И как-то ничего не хочется больше делать: ни работать в газете, ни служить. Бог погубил мне всю жизнь, сделав меня писателем.
О н а. Магдалина — умная женщина, с хорошим мужским вкусом, но меня ужасает ее цинизм. Для меня бесспорно, что Николай охотнее женился бы на девушке. Опять букет астр шестого ноября и белый кусочек картона в конверте. Кто это помнит меня? Петроградская сторона... Это не Соня ли помнит меня?
В и т а л и й. И все же пьеса написана! Может быть, я ее и не отдам в театр. Но у меня есть пьеса, где все люди — живые. Рассказы войдут в роман. Москва! Там легче, это правда, зарабатывать деньги. Но халтуры развратили москвичей. Они легко и весело живут, а о смысле жизни думают мало. “Письма Ван Гога!” — иронизирует Николай. Да, это трудно, но в тридцать лет нужно или отказаться от искусства, или гибнуть с ним.
О н а. Тридцать лет... это значит...
