— Рановато собрался, — проворчала я, пробуя куриную похлебку.
А ведь умеет, шельмец! Не позабыл и сушеных трав подкинуть, и лишку при том не взял. — Уж лечиться так лечиться. Как следует. До западного ветра Ибисси подождать. Да и после не стоит ему пешком-то... Можно будет по дешевке мула взять, у торговца Миугхая, этот сам рад будет мне услужить...
— Я вот то же самое господину давеча говорил, — признал парнишка, — да он ни в какую. Своими ногами, говорит, по земле пойду, чтобы, значит, ничем не отличаться. Чтоб никто ему не сказал — ты нам о Боге своем толкуешь, а сам с удобством ездишь да сладко ешь...
— Глупости! — отрезала я. — Вон на жрецов глянь. Не то что верхом — в паланкинах ездят, а уж как их люди слушают... Странный он, прямо тебе скажу, твой господин. Нездешний.
Мальчишка задумчиво теребил царапину на коленке.
— Так он и есть нездешний. Из самой дальней земли, что на краю света...
Я усмехнулась:
— Думаешь, у света есть край?
— А то нет? — вылупился он.
— По-разному говорят. В нашей земле учат Жрецы Хозяина Молний, что земля наша суть плоский диск, плавающий в безбрежном океане.
А жрецы светлого Хаалгина говорят, что нет никакого океана безбрежного, а висит земля на трех алмазных цепях и цепи те к хрустальному небесному своду приделаны. А мудрецы и поэты из Внутреннего Дома вообще несусветное пишут — дескать, земля наша суть шар и подвешена в пустоте подзвездной... Как это там...
Земля как яблоко висит, но нет ни ветки,
Ни яблони. Вокруг — прозрачный воздух,
Чем выше, тем он тоньше и синей,
А там, извне, ее объемлет сфера
Небесного седого хрусталя,
И звезды в ней — распахнутые окна
Из внешнего пространства, где лишь боги
Живут и смотрят изредка на нас,
Как выросший ребенок на игрушку
Наскучившую...
Это мудрец Игуармиди, поэма “О природе сущего”. Давно написано, говорят, чуть ли не старше меня эти стихи... А только я иначе думаю.
— А как? — подался он вперед. Глаза широко раскрылись, дыхание затаил. Интересно ему.
Мне и самой интересно, да только как знать, верны ли мои догадки? Наставник над ними посмеивался, упрощаешь ты все, говорил. Но вот ведь не могла я с ним в этом сойтись. Себе верила.
