До сих пор стыдно. Может, человек был хороший и попал в беду? Правда, если бы был активен, я бы помнил.
Прости! Смалодушничал. А что? Бороться? С кем?
Вот ведь знают, что грешен, повелевают…
Вдруг команда — явиться по такому-то адресу. В Николаеве было.
Встречает усталый майор с пропеллерчиком в петлице.
— Раздевайтесь, медкомиссия.
Чего ради? Почему повеление? Может, я не хочу! Или это не мое право? А какое у меня право?
В большой комнате человек десять в белых халатах. Четвертый говорит:
— Нет, с парашютом ему прыгать нельзя, давление 180!
— Одевайтесь. До свидания.
Гм…
Январь 1957 года. Звонок телефона: явиться в судебно-медицинскую экспертизу.
Эксперт:
— Где ранение?
Показываю в бок, даже слегка сзади. Еще с римских времен предосудительно — значит, показал врагу спину.
— Одевайтесь.
Через десяток дней (в выходной) к нам домой пришел крупный мужчина.
Что за сюрпризы кругом, никаких предупреждений!
— Николай Петрович! Поздравляю! Пришел вручить вам орден Отечественной войны второй степени! Я райвоенком, полковник… (такой-то).
С доставкой на дом?
Это был первый орден! Признание!
— За что?
— Формулировка общая — за храбрость, стойкость и мужество!
Мужик оказался крепким. Я три раза бегал в соседний магазин за поллитровками. Вот почему доставка на дом.
Конечно, радость, тепло на душе!
— Жаль, эксперт не подтвердил рану, была бы первая степень.
Говорят, настоящая награда та, что вручена на поле боя, “горячая”.
Не мне спорить. Но ведь и та, что пришла через 13—15 лет после события, наверно, тоже не случайная, прошла многие инстанции, холодные и рассудительные.
То было тихое удовлетворение. Спасибо!
Мне хотелось, естественно, передать привет немецким кумпельс, особенно Карлу Вайтушату. Они знали, что нас дома могут встретить как изменников. Их это удивляло. Хотелось дать знать: никаких наказаний, мол, доучился, работаю, семья.
Журнал “Новое время” № 34 за 1956 год напечатал мое “Письмо немецким шахтерам”: “Glьck auf, Kympels!.. Помните лозунг Геббельса „Sieg oder Sibirien” (победа или Сибирь)? По окончании института я четыре года работал в Якутске. Часто под общий смех товарищей я рассказывал, как пугали вас Сибирью — их родным и любимым краем”. Рассказал о благополучной судьбе многих из наших общих — бывших пленных — знакомых.
Никакого ответа. Понятно, до Гюльса журнал не дошел. Будучи в Египте, подумал: какие тут секреты? Наверное, можно. Спросил в консульстве. Категорический отказ.
