Когда-то, давным-давно, Николай Александрович был блестящим перспективным молодым офицером, влюбленным в линкоры. Октябрьская революция, быстрый рост до первого зама. Он был кандидатом в командиры одного из достраивавшихся линейных крейсеров, наследия мировой войны. И непременно занял бы эту должность, если бы не очередное обострение отношений между «старой» и «молодой» школами. Консервативные сторонники тяжелых линейных и радикальные любители «легких сил» снова пошли друг на друга, на этот раз вооруженные цитатами марксизма-ленинизма.
Тогда сторонников больших кораблей не жалели, но Свиденцеву повезло. Мудрый и дальновидный Самойлов, к чьим словам прислушивались на самом верху и которого считали безопасным сторонники обеих школ, вывел Свиденцева из-под удара. Под предлогом того, что нужно не только строить новые корабли, но и учить тех, кто будет на них служить.
Так Николаю Александровичу досталось сборище разномастных, большей частью старых кораблей на Балтике при полном отсутствии перспектив продвижения и карьеры. В дополнение к водоплавающему хламу прилагалась еще более разношерстная, разболтанная и не способная ни к какой дисциплине толпа призывников. Хлам требовалось превратить в боеспособные корабли, призывников — в профессиональные экипажи.
Самойлов так и сказал тогда: «Не хочешь рубить лес, сделай из людей мастеров своего дела. И никто тебя не тронет. Но и не повысит». Слово свое он сдержал на все сто процентов.
Свиденцев оказался талантливым администратором, к тому же избегавшим как огня всех возможных политических заворотов, сотрясавших страну и флот. Благо должность этому как раз способствовала. Прошли двадцатые, минули тридцатые, в полную силу вступили огненные сороковые.
А он по-прежнему гонял матросов и офицеров, держа в форме старое железо. Выучка «от Свиденцева» стала знаком качества. Каторжная ежедневная работа тянулась год за годом, беспросветно и незаметно со стороны. Оценить ее даже во флоте могли немногие.
Но давняя мечта подняться на мостик современного быстроходного линкора не оставляла мысли опального контр-адмирала. Отчасти благодаря ей не так давно старенький «Марат» на стрельбах перестрелял «Кронштадт» с его дорогой и наиновейшей системой управления огнем.
Вздохнув, Свиденцев толкнул дверь и вошел в кабинет. Спорящие даже не повернулись к нему. Конечно, Шумилин и Кудрявцев.
Разговор был горячим. Шумилин размахивал руками, как ветряная мельница, пытаясь объяснить, что на него давили со всех сторон. Кудрявцев был непреклонен.
— Здравия желаю, товарищи офицеры, — дипломатично заметил Свиденцев. — Присесть разрешите?
— А, Николай Александрович! Заходи, садись. Разговор есть, — бодро воскликнул Кудрявцев, — хотел за тобой послать, попросить заглянуть на огонек, а ты и сам уже здесь.
Шумилин вытер вспотевшую шею, явно радуясь переключению внимания.
— Нескучно живете, товарищи, люди и авианосцы, — сказал Свиденцев, присаживаясь, с наслаждением вытягивая натруженные ноги. — Я к вам, собственно, по поводу шестерней, тех, что у вас застряли. Ну и узнать, что вчера за цирк на проходной.
— Ты это видел?
— Если б видел, зашел бы еще вчера. Слышал. Но в подробностях. Дай, думаю, спрошу, чего это товарищ Кудрявцев самого Поликарпова на высокую гору посылает? Не круто ли взлетел?..
Свиденцев выжидательно умолк.
Кудрявцев полез в стол, доставая какие-то бумаги.
— Ковтуна не встретил? — невпопад спросил он.
— Не встретил. Видимо, на «Скором».
— Тогда поговорим без него. Как я уже и сказал, сам хотел с тобой поговорить, есть о чем… Где эта ерунда, не пойму… Ага, вот оно.
Генерал-майор вытащил папку и извлек оттуда подшитый акт о проведении испытаний.
— Вот сюда посмотри, что они нам прислали. Совсем охренели… Потому и посылал.
— Володь, ты прекрасно знаешь, что в ваших делах я разбираюсь постольку поскольку. Это вы с Шумилиным у нас асы, а мне с подводниками проще общаться, чем разбираться в отличиях закрылка от предкрылка.
— Да тут и разбираться ни в чем не нужно. — Лицо Кудрявцева исказила злая гримаса. — Ладно, даю вводную, она же краткий ликбез. Запоминай. Тебе, возможно, пригодится скоро. Итак, у буржуинов в мире капитала, алчности и ничем не сдерживаемой наживы процветает коррупция. Ихние монополии, фирмы и прочие консорциумы постоянно изобретают разные виды боевой техники, жадно покушаясь на каждую монетку в карманах трудового народа. Там процветают нечестный сговор, гнусные интриги и вообще полный разврат.
Слушатели согласно кивнули, устраиваясь поудобнее. Ликбезы Кудрявцева давно стали притчей во языцех. Умел человек разъяснять сложное — просто, не отнять.
