Уоллес Стивенс (1879 — 1955) — современник Роберта Фроста. Трудно назвать поэтов, более полярных по стилю и складу. С одной стороны, демократичность и реализм Фроста, с другой — элитарность и эксцентричность Стивенса. И все-таки что-то их роднит. Может быть, ощущение некой тайны, лежащей глубже избитых определений, будь то “реализм” или “модернизм”?
И кажется, что их тайны где-то там, в глубине (или вышине), переговариваются, протягивают друг другу руки.
Бродский однажды признался, что для него Фрост и Стивенс — “две вершины литературного наслаждения”. За пятьдесят посмертных лет слава наконец-то догнала Стивенса. Литература о нем насчитывает уже сотни названий, его влияние на современных американских поэтов очевидно. И в то же время эта слава двусмысленна. В 1923 году после выхода первой книги Стивенса один критик предрек: “Этот поэт никогда не будет популярен”. Так оно и вышло. Причина все та же: темнота, эксцентричность, ни-на-кого-непохожесть.
Всю свою жизнь Стивенс проработал в страховой компании в Хартфорде, штат Коннектикут, почти не покидая выбранного места и привычной стези. Сочинял он по дороге на работу и обратно — двадцатиминутная тропинка сквером, вдоль которой теперь стоят тринадцать памятных камней с высеченными на них строками его знаменитого стихотворения “Тринадцать способов нарисовать дрозда”. На службе не знали о лирических порывах коллеги, скрытность стала его второй натурой — в жизни и в поэзии.
Стихи Стивенса озадачивают, начиная с названий. Они одновременно завораживают и отталкивают своей непонятностью. Что говорить о простом читателе, если даже высокоумная критика до сих пор не может объяснить многие произведения Стивенса — или кардинально расходится во мнениях. Как тут быть переводчику? Ясно, что его задача становится невероятно трудна, успех — проблематичен. Так стоит ли игра свеч?
Нередко мы слышим: “Учите иностранные языки и читайте стихи в подлиннике. Перевод даст вам лишь какую-то частную, искаженную информацию, и лишь оригинал подарит стихотворение как таковое”. Казалось бы, очевидность. Увы, как и многие другие очевидности, на поверку она оказывается мнимой. Все наоборот!Если вы не “носитель языка”, то есть не говорите на этом языке с рождения, оригинал вам даст лишь крупицы информации о стихотворении и только перевод — живое целое.
