Лучше стража гостиницы расцеловать мне в усы,
Чем томиться касаньем этой вялой,
Влажной руки.
Молви в ухо мне голосом звездного неба и мглы,
Пусть слова будут смутны, как ночь,
И признанья темны.
Говори так, будто не я сейчас слышу тебя,
А сам непрестанно в мыслях с тобой говорю,
Подбирая слова, –
Как луна подбирает всплески и шорохи волн,
Чтобы из глухих и невнятных шипящих сложить
Серенаду любви.
Прошепчи мне по-детски, что совы уснули уже
И моргают во сне, если вдруг за Ки-Уэстом
Скатится звезда.
Прошепчи мне, что пальмы не тонут в густой синеве,
Но виднеются смутно, – что ночь наступила
И светит луна.
Объяснение луны
Луна — мать пафоса и состраданья.
Когда усталым вечером ноябрьским
Она скользит своим лучом по веткам,
Едва касаясь неподвижных веток,
Когда распятый бледный Иисус
Нам предстает так близко — и Мария,
Чуть тронутая инеем, таится
В пещерке из увядших палых листьев,
Когда меж туч сиянье золотое
На миг дарит иллюзию тепла
И сладостные сны приносит спящим, —
Луна — мать пафоса и состраданья.
Консерватизм имперский и национальный
Консервативные 2000-е годы как будто располагают к постановке украинского вопроса. Но есть консерватизм имперский — и консерватизм национального государства. Годы предыдущего президентства, или, шире, девять лет от югославской войны до грузинской, были годами национально-государственного, а не имперского консерватизма. Предполагалось, что утраченное пространство империи само откликнется на импульс внутреннего сосредоточения Великороссии (Российской Федерации) и на привлекательные следствия этого процесса. Увы, который раз мы видим, что сосредоточение не заменяет работы во внешнем пространстве. Что для соседей действие нашей внутренней работы перевешивается имперскими, внешними действиями Запада.
Имя: Русь
