Идеи о создании искусственных людей с улучшенными качествами тоже не остались без внимания, в особенности в начале XX века. Тогда стала вовсю развиваться евгеника — наука о создании идеального человека, своего рода реинкарнация алхимического гомункулуса. Но теперь для выведения идеального человека в соответствии с законами генетики следовало правильно подбирать родительские пары и включать в дальнейшее производство только удачных потомков. Идеология евгеники выглядела вполне здравой, так что казались допустимыми не совсем гуманные подходы к решению острых проблем. Среди таких проблем — кого считать правильными родительскими парами, куда девать отходы “евгенического производства”? Знаменитый писатель Герберт Уэллс изложил решение вполне в духе своего времени: “И как в Новой Республике будут относиться к низшим расам? К черным? К желтолицым?
К евреям? К тому скопищу черных, коричневых, грязно-белых людей, которые не соответствуют новым запросам человечества? Что ж, жизнь есть жизнь, а не институт благородных девиц, и мне думается, что все они должны уйти. Этическая система новых республиканцев, та, что станет доминирующей во всем мире, будет прежде всего защищать эффективность и красоту в человеке — прекрасные сильные тела, чистый и мощный ум... А что до метода, с помощью которого природа последовательно сформировала мир, который не позволяет худому порождать худое, то... это смерть. Поэтому убийство стоит идеалов Новой Республики”.
Результатом попытки улучшить человеческую породу селекционным способом было, как мы помним, уничтожение фашистами многих народов и специальные базы для скрещивания истинных арийцев, сатирически-печально описанные в романе Богумила Грабала “Как я обслуживал английского короля”. Селекционная работа по созданию сверхчеловека закончилась с падением фашизма (неофашисты не в счет — они не в состоянии развернуть крупномасштабную исследовательскую работу). Этические и гуманистические запреты на евгенику фашистского толка совпали по времени с разворачиванием другой, более перспективной области — эмбриональной инженерии. Уже в 60 — 70-х годах XX века стало очевидно, что селекционные возможности серьезно уступают возможностям генетического конструирования.
