В чьих глазах и зачем Бродский хотел постоянно выглядеть чемпионом? Людей? Бога? Своих? На этом и подорвался.
Хотя что за глупый вопрос:зачем?А зачем Пушкин ревновал? А зачем Маяковский общался с Аграновым? У каждого свой путь к финишу, своя к нему скорость. И сетовать не имеет смысла.
30 июня,вторник.
Вчера поздно вечером — вдруг из открытого окна отеля, что у нас за углом, отчетливый женский голос:
— Да пойми ты, у них тут свои проблемы!
Видно, сидят там, в номере, поддают и спорят, соотечественники.
(Окончание следует)
(Окончание следует)
<p><strong>Слово с Берега Одинокого Козодоя</strong></p>
Чанцев Александр родился в Москве в 1978 году. Окончил бакалавриат, магистратуру и аспирантуру ИСАА при МГУ, стажировался в буддийском университете Рюкоку (Киото). Кандидат филологических наук. Автор нескольких книг, в том числе о творчестве Ю. Мисимы и Э. Лимонова. Живет в Москве. Лауреат премии «Нового мира» 2011 года за литературно-критические публикации.
Один из самых стилистически завораживающих текстов второй половины отечественного XX века озабочен словом. Это объяснимо, если разговор идет о стиле, но не так очевидно — во времена, когда текст писался, важнее были идеологемы (властные или контркультурные, в данном случае не суть важно), а не их стилистическое оформление. Нельзя ли, кстати, сказать, что из текстов той эпохи слегка запылились тексты идеологические, а стилистические инновационные не утратили актуальности до сих пор — ранние вещи Лимонова, Харитонов, Вен. Ерофеев, Шаламов с его нигилистическим стилем и даже Солженицын?[1]
Впрочем, роль слова в «Школе для дураков» (1976) Саши Соколова гораздо значительнее. Недаром в нескольких интервью, данных писателем в последнее время из своего затворничества[2], об этом его спрашивают чаще всего, а сами интервью, кажется, читают и перепечатывают по той же причине — вот, говорит сам автор, он даст если и не ключ, но хотя бы намек на разгадку своей прозы...[3]
Эта роль слова — прежде всего наименование.
