Язык Холмогоровой таков, что чаще всего его не замечаешь, он такой, какой и должен быть в описании этой женской круговерти с долгими обретениями и мгновенными потерями.
Порой эта монотонность начинает раздражать, но если попытаешься пролистнуть страничку-другую, ничего не получается: оказывается, что повествование, такое нехитрое и непритязательное, сцеплено весьма крепко.
Жаль, что Холмогорова, и не так уж редко, позволяет себе просто недопустимые фразы. Ну вот: «…была бездетна и не видела постоянно перед собой великовозрастного отпрыска в качестве единицы измерения»; «Но вот что интересно»; «это вовсе не означало, что вера ее укрепилась»; «Маше не хватало настоящего очищения»; «Машу просто повергла в шок»; «торговали вполне пригодными в пищу хот-догами»; «став обладателем квартиры, всячески оберегал ее от чужих визитов». И т. п.
И в заключение позвольте личную аналогию с Машей («Трио для квартета»), впервые попавшей в капиталистический рай с советскими копейками, которой стало унизительно «дрожать над этими жалкими полученными по лимиту марками», и она решительно тратит их на невиданный на Родине игровой автомат. В начале 80-х я, как и Маша, впервые оказался на Западе с теми самыми копейками, только не марками, а долларами. И вот центральная площадь Копенгагена, где остановился почему-то наш автобус, полный советскими писателями. Рядом всяческая съестная торговля, но доллары надо беречь на дешевые кроссовки или прочую дрянь, и я, обуреваемый той же гордыней от унижения, что и Маша, выхожу с женой из автобуса, покупаю ей роскошное мороженое, а себе пиво — как сейчас помню — за полтора доллара, и мы начинаем предаваться нехитрым радостям, а из каждого автобусного окна глядят на нас члены СП СССР.
…Я все же понял секрет Елены Холмогоровой: она училась в школе, где русский язык и литературу преподавал Юрий Валентинович Трифонов.
Еще мне показалось небезынтересно отметить, что не только автор книги, но и все, кто ее делал — завредакцией, редактор, технический редактор, корректор, компьютерная верстка, оформление переплета, акварель на обложке, — все женщины.
Сергей БОРОВИКОВ
Саратов
<p><strong>Эстафета предательства</strong></p>
С е р г е й С о л о у х. Игра в ящик. М., «Время», 2011. 672 стр.
