Сколько же можно дышать прежним спертым воздухом! Сами кинематографисты жалуются: задыхаемся без свежих дуновений, без нового мифа. Но, как говорят в подобных случаях итальянцы, a chi tocca — tocca, “пусть касается (в смысле: начинает, приступает к делу) тот, кого это касается”. Или, по-русски: кто в деле, тот и в ответе. Еще жалуются, что не имеют заказа, откуда-либо исходящего. В минувшие времена, когда над работниками искусств “комиссар с приказанием нависал”, этого как раз было в избытке. И вот теперь, выходит, не хватает? А и вправду, заказ тоже нужная вещь; другой вопрос, откуда он исходит и кто конкретно его артикулирует. В Америке, например, в роли заказчика выступает продюсер, но фактически он озвучивает пожелания аудитории; то есть реально заказ идет “снизу”, от зрительской массы. У нас “внизу” царит растерянность, идейная и вкусовая, а что касается “верхов”, у которых с идеями и вкусами дело тоже обстоит не лучшим образом, но у которых естьинтересы, им сейчас, похоже, не до того. И может быть, слава Богу, что не до того.
Нынешнее межеумочное состояние как раз по-своему удобно: в роли “заказчика” может выступить сама правда, в том объеме, в каком она сегодня доступна. И раз уж советская традиция (в освещении революции и пореволюционной истории) проявляет такую живучесть, стоило бы, наверное, вступить с нею в спор — средствами, доступными кино. Оно сейчас, как правило, вторично, в том отношении, что отталкивается от канонизированных в советское время образов; так почему бы не сделать вторичность — содержательной, дающей новое и напутствующее знание об уже известном?
