Тут особая сила поэзии, которая держится не на строгой рифме и ладном гладком размере, но на энергетике вдохновения — производного сильнейшего впечатления. Текст словно «самореализуется» — без видимого рационального, ремесленного начала. Такие стихи берутся не усилием, а изливаются органично.
В 1947 году Липкин пишет замечательное стихотворение «Тот же признак» (и симптоматично, что эти безакцентно проговариваемые в тексте слова вынесены Липкиным в заголовок). Кажется, стихотворение это — культурно-мировоззренческий манифест поэта, сфокусировавший вышеупомянутое довоенное мирочувствие. А Лев Гумилев мог бы, очевидно, взять его эпиграфом и к своему мировоззрению тоже:
Не знаю, читал ли это стихотворение Николай Заболоцкий, но его поэма «Рубрук в Монголии» (1958) кажется соотносимой с поэтикой и проблематикой этого стихотворения Липкина.
Евразийство не как политическая доктрина, но как творческая картина мира — веская и логичная составная отечественной культуры.
Вообще Липкин, возможно, последний эпик в нашей поэзии, легко укладывающий в стихи историософские мысли. В его сознании и слове иррациональная циклопичность истории упорядочивается до исторической аксиомы. А все потому, что он проанализировал и продумал то, что для многих стихотворцев просто малоинтересный и «темный лес». Они пишут о себе и о том эмпирическом, что соответствует их недостаточно крупным личностям. А Липкин же думает о загадках мира, истории и судьбах народов. Он поэт гораздо б б ольшей мировоззренческой массы. И глубокого осмысления трагедии XX века. Стихотворение «Размышления в Сараеве» (1968) — яркий тому пример:
Поразительные стихи. Поэт словно захлебывается — четырежды повторенное «ты»! И вместе с тем — какая точность исторического определения.
…Редкий случай: б б ольшая, во всяком случае никак не меньшая, часть стихотворений Липкина написана после шестидесяти. Там, где другие оказываются уже на износе, он набрал спокойную и ровную силу. Липкин избежал декаданса и доказал, что стихотворство не исключает здоровья — умственного и лирического одновременно. Ветхозаветный инстинкт самосохранения в данном случае возобладал над традиционным для пишущего по-русски стихотворца самоиспепелением. Еще в 1946 году поэт лаконично сформулировал секрет выживания (стихотворение «Договор»):
