Нельзя не согласиться с Евгением Рейном, который в предисловии к этой книге указал на “размытость смысла” в отдельных стихах Т. Бек. Действительно, расфокусированность некоторых образов — что это? Стиль или неточность? Ни то и ни другое. Это тот самый полигон лирических разработок, который, как ни странно, оборачивается стихотворением. Поэтесса как бы пристреливается, присматривается к еще не проявленному мощному неосмысленному чувству, пытаясь сразу вызвать его из абстракции, озвучить его и орифмовать всем, что попадет под руку или “взбредет в голову”.
Привыкай — разворачивай — режь —
Отрывайся — таи — не тревожь...
Я устала от ваших депеш.
Я устрою дебош.
Не хватало, чтоб дух лебезил!
И — как спьяну, дрожа —
Я булыжник швырну в лимузин,
Проезжающий мимо бомжа.
А если уж она попадает, то попадает в яблочко:
Светает. Мой ужас как ваза,
В которую ввергли бамбук.
Чаще всего она просто не может в силу своего сумасшедшего темперамента удержать себя и промолчать, дав отстояться и укорениться смыслу, ее несет страшный локомотив внутреннего ритма и исповедальности. Нарочито приземленная “вокзально-бомжовая” речь соседствует с “высоким штилем” религиозного взывания. А кухонный сленг растворен в атмосфере трагического любовного конфликта.
Она пишет скорее для себя, но всегда предчувствуя внимание тайны — которая, по слову Ахматовой, есть читатель. Наверное, поэтому во многие стихи трудно войти сразу из-за поясняющих отступлений, улетов — в иной ассоциативный ряд. Ее эпитеты колючи, неожиданны, подчас размашисто неточны и визуально непредставимы, отягощены уточнениями, которые тормозят восприятие, выдавая вместе с тем острейшую игру ума, даже на самом трагическом месте. (Для тех, кто любит изучать поэзию острым холодным взглядом — иглой лингвиста, здесь благодатное поле для находок.) Однако все это утрясается, и стихотворение возникает как цельный образ, несмотря на конструкцию нередко дисгармоничную, где каждая строфа может быть создана на разной частоте дыхания. Сквозь эти стихи просвечивает страстное желание автора понять себя, свое предназначение, свое место в этом мире как существа духовного, призванного к жизни Богом. Чувство отверженности и надежды, чувство неадекватности и сродственности — топливо ее вдохновения.
