Молчание затягивалось. Наконец, вице-президент глубоко, очень глубоко воздохнул и слегка потянулся. Черты лица еще больше заострились, кожа в неверном свете лампы приобрела бледно-восковой оттенок.
- Не волнуйся, я еще вполне крепкий старик, - неожиданно тепло улыбнулся Рузвельт жене, перехватив ее обеспокоенный взгляд.
- Ты плохо выглядишь… Слишком много работы, - ответила она, с беспокойной заботой.
Рузвельт развернул на месте каталку, скрип колес утонул в мягком ворсе ковра, подъехал к кровати, но укладываться не спешил. Несколько мгновений он с хитроватым прищуром смотрел на жену.
- Как тебе последние новости?
Это уже было открытое приглашение к беседе.
- Это, несомненно… познавательно и любопытно, - ответила Элеонора.
Самым главным и самым сложным было направить мысль мужа в нужное русло, но не тормозить его мысль. Легкой заинтересованности было вполне достаточно.
- Еще бы, - фыркнул, уже не сдерживаясь, Рузвельт, - Скажи, какие впечатления ты вынесла из сегодняшней беседы с нашим почтенным господином президентом?
- Насколько я поняла, - осторожно начала Элеонора, - русский посланник издалека подошел к проблеме, как говорят твои консультанты, "затопления" Британии.
- Издалека! Да он разве что не порвал британский флаг прямо в кабинете! Давно я не видел такого явного и открытого, но в то же время ненавязчивого предложения. Определенно, русской дипломатии еще не хватает лоска, но какой прогресс, в сравнении с двадцатыми! Боюсь, не увидеть мне легендарных "комиссаров" с предложением совместно совершить мировую революцию. Да, не увидеть…
Мгновенная тень промелькнула по его лицу, голос слегка дрогнул на последних словах. Сами того не желая они затронули болезненную тему - здоровье вице-президента. Оно и раньше не было богатырским, теперь же Франклин буквально чувствовал, как с каждым месяцем все ближе подступает смерть. По словам врачей, спокойный образ жизни и отход от всяческих дел могли бы дать ему лет пять, может, больше. Но вице-президент, как и раньше вставал засветло и работал, работал, работал, чувствуя, как жизнь покидает его с каждым часом, с каждым подписанным документом, с каждым совещанием, закончившимся за полночь…
Элеонора села на постели и нежно накрыла его ладонь своей, ее взгляд участливо вопрошал.
- Нет, дорогая, все в порядке, задумался над неприятной мыслью…
Он солгал, и они оба это знали, но не показали виду. Как обычно. Но это "обычно" в последнее время происходило слишком часто.
- Все хорошо, все в порядке, - повторил он снова, и было неясно, утешал ли он ее или убеждал себя. - Мне еще рано скрипеть костями на тот свет. Слишком интересные события произойдут в ближайшее время. Я не могу отказать себе в удовольствии поприсутствовать. А при возможности - и деятельно поучаствовать.
Он посмотрел в потолок задумчивым взором, скользнул взглядом по стенкам комнаты обтянутым синими обоями - предмет раздора в семье. Элеонора считала, что синий не полезен, отягощая сон.
- Да, советская дипломатия определенно набралась лоска и стиля… Но на содержание эта мишура никак не влияет…
Элеонора поправила подушки, устроилась поудобнее.
- Война? - спросила она.
- Да, - ответил он очень просто и ровно. - Война.
Рузвельт молчал с минуту, может чуть больше, потом заговорил, очень ровно, негромко, с монотонностью телефонного оператора.
- Война, это такая интересная вещь… Она похожа на праздник, начинают, думая о сладостях и подарках, но мало кто вспоминает о грязной посуде, разбросанной оберточной бумаге и похмелье. В Европе прошел большой праздник, но он не закончен пока англичане сидят за своим противотанковым рвом, строя красным страшные и оскорбительные рожи. Потому что Европа - это много заводов и портов. А много заводов и моря - это корабли, большие корабли, транспортные, которые заберут у англичан морскую торговлю, и военные, которые не дадут ХоумФлиту разобраться с этой проблемой… Не сейчас, не через год и не через два, но так будет. Поэтому британцы сделают все, чтобы предотвратить такое будущее и это неизбежно как ход времени. А большевики, понимая это, сделают все, чтобы добраться до туманных берегов. Или повесить Англию на ее собственных морских путях. И это так же неизбежно… Фатум…
Он снова сделала паузу.
- Англия проиграла, - осторожно заметила она. - Вряд ли англичане надеются, что смогут вернуться. И тем более победить коммунизм.
