- Так и есть, - не стал спорить Самойлов. - Но эти несметные тысячи будут привязаны к своим площадкам. За ними будут следить шпионы, воздушная разведка и радиолокация. А наши десятки смогут работать как скальпель - при необходимости они исчезнут в одном месте и появятся в другом. Неожиданно для противника.
- И снова сомнительно, - сказал Ильюшин, так же задумчиво морща лоб, - слишком мал театр возможных действий для таких фокусов с исчезновением и появлением.
- Если руки будут расти не из жо… седалища, то получится, - вставил Кудрявцев.
- Кроме того, не забудем еще один нюанс, - продолжал, как ни в чем не бывало Самойлов. - Это перспектива сражения с английским флотом. Он большой. Просто большой. Чтобы его ушатать нам придется совершать чудеса. А чудеса без хороших самолетов не получатся. Вот поэтому нам нужен на палубы не просто хороший самолет. Нам нужен лучший из всего возможного. Если бы у нас было время, вопрос решался бы просто - приняли бы "потного", довели его до кондиции за год-другой, а там уже и на слом пора, впереди реактивная тяга. Лет через десять наши поршни станут анахронизмом. Но в мире напряженно и неспокойно, - Самойлов значительно качнул пальцем, - времени просто нет.
- А какую машину вы бы хотели видеть на палубе своего корабля в перспективе?
Задавая вопрос, Ильюшин ждал чего угодно, вплоть до требования покупки чего-то американского.
- Вы посмотрите, что у вас творится! - горячо заговорил Кудрявцев, - Вы уж извините меня за прямоту - наболело! Пока По-3 готовят к серии, завод загрузят темой По-1К. Чтобы не стоял. Несколько месяцев помучаются с переходом на новую машину. Потом с качеством ее выпуска. А потом запустят в серию По-3 и о нас забудут. Оставив с аварийностью, плохим снабжением запчастями и всеми причитающимися…
- Владимир Александрович, спокойнее, - нейтрально заметил Самойлов. - Это мы уже все описали. По вопросу, что нам хотелось бы иметь. Не только в перспективе. Уже сегодня. У товарища Яковлева есть замечательный самолет Як-5 с двигателем М-82. Машина зверь. Пилоты от нее в восторге. Саркомбайн готов давать самолеты нам прямо сейчас. Но решение тормозится в наркомате из-за возможной передачи завода. А мы не получаем столь необходимые машины.
Ильюшин думал. Моряки вывели конфликт на новый уровень, переведя его из простого спора отпускающей и принимающей стороны в вопрос эффективности и вооруженности ВМФ в предстоящей операции. Такие вопросы выходили за пределы его компетенции, собственно говоря, Ильюшин сомневался, что теперь и нарком авиастроения возьмет на себя смелость единолично решать судьбу палубного поликарповского самолета. Слишком велик риск того, что однажды ответственного за решение призовут в небольшой кабинет в Кремле и спросят, исходя из каких соображений, он в преддверии великих свершений вооружил авианосников картонным мечом.
- Боюсь, мне требуются дополнительные консультации, - осторожно заметил он, наконец. - Я в точности передам ваши соображения товарищу Шахурину.
- Давайте так, - деловито предложил Самойлов. - Вы уточните этот вопрос у наркома. Ехать до наркомата вам минут двадцать максимум. Наркома предупрежу и попрошу, чтобы вас приняли вне очереди. Через три часа у нас совещание в Кремле. Там и поставим все точки над "и". По документу дело десятое, но самолеты нам нужны.
Ильюшин встал.
- Тогда я пойду. Время дорого.
- Всего хорошего, Сергей Владимирович.
- До свиданья, - сказал Ильюшин и уже в дверях, разворачиваясь, неожиданно подмигнул Кудрявцеву. Это так не вязалось со всем его предыдущим поведением, казенным и формальным до зевоты, что генерал-майор застыл, разинув от неожиданности рот. - Я постараюсь, чтобы ваши аргументы звучали как можно… убедительнее.
Когда Ильюшин вышел, Самойлов о чем то думая, перелистнул несколько листов успевшего стать скандальным отчета.
- Так, Володя, ты завтракал?
- Нет. Не успел.
- И не успеешь. Ты точно уверен в своей оценке самолетов?
- Уверен. Возможно ситуация была бы не столь острая, если бы не такое давление и, прямо скажу, проталкивание откровенно неудачной машины на палубу.
- Смотри сюда. Сейчас пойдем стенка на стенку. С одной стороны, правда производственников, которые не хотят ломать свои планы. С другой стороны, правда военных, которые хотят иметь только лучшее. Беда в том, что каждый может ошибиться. Если Яки окажутся не так хороши, и тем более, если наши баталии собьют темп отпуска самолетов промышленностью, тебе конец. Мне тоже. Персональную ответственность возложат на нас двоих. Пока Ильюшин едет в наркомат еще можно все переиграть. Один звонок и производственники сами будут рады все забыть. Ты уверен?
Последнее слово Самойлов отчетливо выделил. Кудрявцев посмотрел прямо ему в глаза, уставшие, покрытые сетью красных прожилок. Пожалуй, только теперь он понял и во всей мере осознал, какую кашу заварил и насколько рискует его наставник, однозначно принимая сторону ученика.
- Так ты уверен? - повторил Самойлов.
- Да. Петр Алексеевич, Як - хорошая машина. А если что, я все возьму на себя.
