- Все просто, - усмехнулся Самойлов. - Авиаторы крепко прокололись. Что еще хуже, прокололись у всех на глазах. У англичан и у американцев. За это бьют и бьют больно. В другой ситуации он бы заменил всех самолетчиков, несмотря на заслуги и награды. Как Шетцинг. Ну, может, Новикова бы еще оставил. Или не оставил… Но сейчас самый аврал и заменить их некем. Поэтому он устроил показательную и назидательную порку с разносом самого провинившегося. За все сразу - и за скверную организацию, и за неудачи, и за подтасовку. А всем нам это последнее предупреждение. Теперь он ждет только результата. И только победного. В самое ближайшее время мы все должны перебить ситуацию хотя бы на ничью. Иначе отправимся вслед за этим… неудачливым брехуном.
- Во блин, сложно то как все…
- А ты как думал? - невесело усмехнулся Самойлов. - Все большое - сложно. Ладно, сегодня пронесло. Но будет и завтра, и послезавтра. Пора заканчивать с анархией. Сейчас к тебе, по чайку и начнем обзванивать всех-всех. Соберемся где-нибудь завтра, все летчики и моряки. Будем думать.
- Это что, вроде как параллельный штаб? - спросил недоуменно Кудрявцев.
- Нет, - терпеливо разъяснил Самойлов. - Сейчас мы координируем все через Генеральный. Получается, сам видишь. Криво получается. Самолеты разбросаны по ведомствам, и каждый ведет свою войну. Так дальше не пойдет. Надо собраться и перетолковать. Чтобы наземные хорошо понимали, чего можно ожидать от нас, мы знали об их заботах и так далее. Договоримся об общей тактике и стратегии.
- Может, через Генеральный все-таки? - осторожно спросил Кудрявцев.
- Эк тебя зацепило! - хохотнул Самойлов. - Впечатлило, а?
- Ну да…
- Привыкай. Ты теперь будешь вхож и увидишь много разного. А через Генштаб - долго. Результаты мы должны продемонстрировать очень быстро. А значит, все эти согласования и уговорки надо было делать вчера.
Кудрявцев подумал, вздохнул.
- Да, и то правда. А знаешь, Петр Алексеич… Вот так если подумать, а почему раньше не додумались? Казалось бы, чего проще - всем собраться и раскидать по пальцам кто что может и будет. А ведь никому в голову не пришло. И мне тоже!
- Самое обидное это то, что тебе не пришло, - снова усмехнулся Самойлов. - Правда? Ну, удивительного в этом ничего нет. Научно называется "инерция мышления". Привыкли делать все одним образом, потом обстоятельства изменились, а привычка осталась. Так то. Да, еще надо будет не забыть вставить Клементьеву фитиль подлиннее и поершистее.
- За что, недоуменно спросил Кудрявцев. - Он же вроде вполне прилично выступил…
- Чтоб не болтал в открытом эфире! - рявкнул Самойлов. В этом коротком возгласе прорвалось все напряжение последних дней и часов. - Репортаж вздумал вести, репортер хренов! А вот англичане такие дурачки, даже слова такого не знают - "радиоперехват". По уму рядом с Сарковским и твой Женька должен был стоять. И почему не поставили, ума не приложу.
Кудрявцев с минуту думал, шевеля бровями в такт мыслям.
- Вот ведь зараза… - потрясенно произнес он, наконец. - А мы и радовались, что так оперативно все узнаем…
- Не думали! - продолжал бушевать Петр Алексеевич. - Радовались! Радиодисциплина на нуле! Учиться еще и учиться. В простейших вещах прокалываемся, а время тикает! Ладно, хорош в машине штаны просиживать. Поехали, отпоимся чайком, и, помолясь, за работу.
Это случилось в середине тридцатых, во время второго президентского срока Ходсона. Время, когда молодая держава едва-едва выкарабкалась из тисков великого кризиса, вновь пробуя силы на международной арене. Мир был велик и полон возможностей, но он был уже поделен, и американцам в нем места не было. Но когда это останавливало янки? Вновь, как в начале века, подтянутые молодые парни с объемистыми чемоданами появились в разных концах света, от прокаленной Африки до стылых русских просторов. Коммивояжеры и бизнесмены шли подобно армии, целеустремленно и неотвратимо, сражаясь за новые рынки и прибыли так же цепко и жестко, как некогда их отцы сражались в Европе против гуннов.
А во всех концах света, где звучали выстрелы, появились другие люди. В большинстве своем уже не молодые, с военной выправкой, многие еще помнящие Мировую. Люди войны, кропотливо собирающие любые крохи новых военных знаний. Среди них был и отставной капитан Клэр Ли Ченнолт.
Ему не повезло. Ченнолту не достался комфорт туманного Альбиона, с личным шофером, мягкими диванами и закрытыми клубами, в которые англичане так любили приглашать немногих избранных американских друзей. Его миновал жар Северной Африки, Южная Америка, Европа… из всех мест на земле, где сражались и умирали, ему досталось самое скверное - Китай. Несчастная, измученная земля печали и страданий.
