- Что-то ты невеселый сегодня. Видать гармони не услышим. Эй, Мартин, этот рыцарь печального образа, знакомил нас на днях с русской гармонью! Незабываемое зрелище! Войцех, сыграешь для брата-ночника?
Мрачный Войцех продолжал буравить взглядом скатерть.
- Не будет сегодня гармони, - сказал он, наконец, крепче сжимая вилку.
- Да что случилось, люссеры? - наконец догадался Берлинг.
- Нет, не люссеры, - Войцех оттаял и его словно понесло.
- Дежурили эскадрильей в районе Менстона, понимаешь, - быстро заговорил он, отстукивая в такт словам вилкой по столешнице, - Ждали бомбардировщики. Там кто на третьем харрикейне, кто на вархоке, а у нас спитфайры. Держим небо, ждем люссеры. И вдруг какие-то сволочи!
Поляк разразился чередой странно звучащих слов, похожих на очень сильно искаженный русский, который австралиец знал с пятое на десятое. Родной польский, понял Мартин, и наверняка не те слова, что говорят в церкви.
- Мы сначала думали наши на стареньких "хоках" прилетели, - продолжал Войцех, - Идут с превышением, нагло, ничего не боятся. А потом с переворотом, в пике и началось. Немцы! Какой-то новый истребитель. Не люссер. Лоб здоровый, движок мощный, пикирует - мы и рядом не стояли. Когда бьет, от пушечного огня на фейерверк похож. И маневренный, зараза!
На них оглядывались, некоторые кивали в подтверждение. К столу подтягивались новые слушатели, привлеченные необычными известиями.
- Они с харрикейнами в миг разобрались! Разогнали эскадрилью, будто ее и не было! А мы попробовали бой дать. Да только где там. Его жмешь, он на вертикаль! С одним сцепился. Ни-че-го не вижу. Думаю, кто в хвост выйдет, снимет. Только ручку в разные стороны дергаю. Ушел в вираж. Немец виражит всегда слабее, все знают. А этот рвет в другую сторону, не успеешь оглянуться, а он уже в хвост норовит выйти. И так минут десять. Как разлетелись, не помню. Вижу земля в метрах пятидесяти, дома, фермы. Кое-как сориентировался и сюда, на остатках бензина.
- Это как так, что спитфайр немца не накрутил? - не поверили ему. - Такого не может быть! Может, ошибся в чем?
- Да не люссер это! Я же сказал тебе, ручку выжимаю, чтобы в хвост выйти, а он "ножницами"! Того гляди, сам на хвост присядет!
- А как выглядел?
- Люссер надуй, радиальник вперед поставь, вот тебе и самолет.
- Может русский И-16, они вертлявые, или что-то из французских запасов?
- Да точно нет. Я с ними вот так навоевался! Русскую "крысу" ни с кем не спутаю. А это немец!
- Бывает, еще летчик опытный попадется. Такой и на "ступенях" попотеть заставит.
- Может и ас, но…
- Понял, Войцех, понял, новый немец.
Вокруг гомонили, обсуждая новость, а поляк пристально всматривался в лицо Мартина.
- Ты лучше скажи, - обратился он к Берлингу, но, все так же, не отрываясь от австралийца, - дружок твой из "Арсенала"?
- Да, дружище, - ответил сам за себя Микки, нездоровое внимание поляка ему не понравилось, и он говорил неспешно и умеренно вежливо, готовясь к конфликту. - Сейчас числюсь в "Арсенале". А вообще ночной бомбардировщик.
- Он начинал в австралийских королевских ВВС, потом ушел к Ченнолту, - дополнил Берлинг, - "Арсенал" скорее реклама. Дескать, за нас весь мир. Смотрите, какие у нас успехи.
- А я думал, американец… - Войцех как-то сразу утратил интерес к австралийцу, поник и обхватил кружку обеими ладонями, словно пытался согреть их.
- И что, если бы и американец? - уже воинственно спросил Микки. Американцев он тоже не особенно любил, но собеседник тянул на "Арсенал", да и "Босс" был чистокровным янки, а за своих надо вступаться всегда.
- Да в морду тебе бы дал, - просто и честно ответил поляк, - Продают оружие и нашим, и вашим. А нас бьют им, бьют! Пол-эскадрильи эти немцы свалили! Бернара срезали на подъеме… Каспера сожгли прямо в воздухе…А откуда у них радиальный движок? Не было никогда! Проклятые янки им продали! Пропади они пропадом!
Лицо Войцеха перекосила гримаса, он попытался сдержаться, отвернувшись, прикрывая лицо ладонями. Но безнадежно махнул рукой и неожиданно заплакал, низко опустив голову, прикрывая лицо широкими ладонями крестьянина. Его обступили товарищи, кто-то ободряюще хлопнул по плечу, кто-то громко напомнил о недавней победе и отбитом конвое.
- Пойдем, друг, - потянул австралийца за рукав Берлинг, - Не трогай его, все его родные там, в Восточной Европе. Там теперь порядки устанавливают русские и немцы. На пределе парень. Нам по радио говорят "Америка наш друг", газеты повторяют, а в жизни видишь, как выходит…
- Вижу. Давай выйдем.
- А что такое?
- Ченнолт должен подъехать. Если этот увидит, до драки может дойти. Оно надо?
Два товарища выбрались из-за стола, оставив собеседников наедине с их горем, и пошли поближе к свежему воздуху. Пахло совсем не войной - свежей травой, цветами. Вездесущие запахи металла и бензина лишь подчеркивали густой природный аромат.
