- Отведайте, мой скромный друг. Отведайте.
Василевский послушно отведал. Тем более, что оно того стоило - чай и в самом деле был великолепный. То, что ему сейчас было нужно - крепчайший напиток, изгоняющий из тела усталость и бодрящий разум.
Он еще раз окинул взглядом окрестности. Президент принял русского посланника не в Белом Доме, и не в каком-нибудь официальном здании, но в своей личной резиденции. На широкой и открытой веранде, окруженной тесным строем кипарисов. Василевский был привычен к советскому стилю политических совещаний вдали от шума и посторонних глаз - на дачах и закрытых точках. Но для американцев и персонально Ходсона это было нехарактерно. В живописных частных уголках решали, как правило, вопросы бизнеса, а не официальной политики.
- Благодарю вас, господин президент, ваш чай просто великолепен, - осторожно начал он.
Ходсон широко и искренне улыбнулся, излучая счастье и удовольствие от полученной похвалы.
- Признаться, при каждой встрече я удивляюсь вашему радушию и гостеприимству, - продолжил зондаж Василевский. - Но сегодня вы просто шокировали меня. Еще утром я мерз в самолете, - на этом месте его непритворно передернуло, - Теперь же мы ведем беседу в этой обители покоя и уюта…
Он закончил предложение многозначительной паузой. Следовало выяснить, что скрывалось за встречей один на один вдали от всяческого официоза.
- Стремление укрыться от суеты большого города, мой друг, всего лишь тяга к покою, естественная для человека в моем возрасте, - добродушно и бесхитростно ответил Ходсон, но в его близоруко прищуренных глазах прыгали веселые чертики, а в морщинках у уголков рта таилась улыбка. Опытному Василевскому это сказало многое. Ни тени эмоции не могло проскользнуть вовне помимо желания президента. На мгновение Александру Михайловичу захотелось отбросить в сторону все тонкости и хитросплетения дипломатического этикета и завести предельно откровенный разговор. Но только на мгновение.
- Да, тяжкая ноша государственного деятеля зачастую утомляет даже лучших из нас…
Нет, подумал он, ну как все-таки хорошо, что у меня оказались способности к изучению иностранных языков. Теперь можно вести разговор совершенно на равных, свободно ориентируясь во всех тонкостях и игре слов английского языка.
- Итак, что составит предмет нашего разговора сегодня? - спросил Ходсон, сделав глоток и внимательно гладя на Василевского поверх чашки, исходящей ароматным паром.
А вот теперь наступил самый важный момент. Василевский уже не один год трудился на дипломатическом поприще, он был умен и успешен. Но сейчас чувствовал себя идущим по тончайшему льду.
- Я бы хотел побеседовать об Англии…
Он замолчал, давая возможность Ходсону принять либо отвергнуть тему.
- Да, старая добрая Англия, - подхватил президент, - это весьма достойный повод для разговора. Но какой из аспектов интересует вас больше всего?…
Тема была принята и принята достаточно благосклонно, теперь уже президент сделал многозначительную паузу. Они перебрасывались словами как шариками, сделанными из тончайшего стекла, осторожно отправляя собеседнику скупые, тщательно продуманные фразы, и не менее осторожно принимая ответные. Со стороны их диалог мог показаться ни к чему не обязывающим разговором двух старых добрых друзей, но только со стороны. Здесь не было ни одного лишнего движения, ни одного слова, которое не было бы тщательно измерено, взвешено и только после этого - произнесено.
- Нежелание англичан примириться с неизбежностью весьма огорчает нас всех. Это неразумно и недальновидно.
- Всегда тяжело признать свои ошибки и принять их последствия. Прямой взгляд в лицо действительности - удел сильных.
- К сожалению, фактическое положение англичане не в полной мере соответствует их притязаниям.
- Друг мой, кто может объективно оценить соответствие желаемого и действительного?… Только Всевышний, а он весьма скуп на общение с нами, детьми Его.
- Быть может, быть может… Однако, бывают времена, когда даже невооруженный взгляд позволяет оценить суть вещей, не говоря уже о более… специфических средствах.
- Не буду спорить, отсюда, из-за океана, видно гораздо хуже, нежели вам и вашим немецким друзьям. Строго говоря, отчасти я склонен согласиться с вами. Британский лев переживает не самые лучшие времена…
Улыбка, это было самое сложное. Она должна была быть легкой как взмах крыльев бабочки, но при этом зримой, полностью и исчерпывающе отражать все тончайшие оттенки мысли хозяина, но при этом быть абсолютно естественной в каждый момент.
- Мы стремились всеми силами решить вопрос к всеобщему благу. Но, увы, наши старания раз за разом разбиваются о… некритическое восприятие английских лидеров.
- При некотором желании их можно понять, - дипломатично заметил Ходсон.
- Это факт, и ваше замечание справедливо. Но хотел бы отметить, что наши действия преследовали своей целью лишь защиту наших исконных интересов и самозащиту. Если же нам и приходилось иногда превышать разумную меру, то исключительно из опасения и отсутствия опыта.
