Город
Это город ли улей ли Гойя
и на мотыльковых
тополиных крылах
трепетанье паренье
муравьиного братства
Неслышную дверцу открой и
вместе с жителем выпорхнет стихотворенье
Оно тень облаков на воде
и без ловли
рыбари дуралеи с сачками
его не посадят в корзину
Осаждающим город не поджечь его красные кровли
и стволам стенобитным его створ не раздвинуть
Этот город души укрепленной
мы затем на скале основали
чтоб без страха сновали
мотыльковые жители
чтобы Ионе
не отчаяться в черном дупле
чтобы после
всех разрушений что враг ли сам ли
тебе учинил
Достань же чернил —
плач о Сионе
Два голоса и речь
1
Механический, нестерпимый звук,
звук стали, впившейся в алюминий.
Наши игры как ты помнишь невинны
в саду добра и зла
Не садится солнце и длинный длинный
длинный день входит в сердце как игла
не оставив следа В длинноте детства
продолжается бадминтон; отследив полет
пернатый волан стирает приметы места
белым траверсом и превращается в самолет
в небе где пока летают одни драконы
и поправ законы
сокращается в точку в бинокле наоборот
И тогда
по пересохшему небу проводим
и сбегая
по трехсложным ступенькам в сад
с крыльца
ах он уже не вернется назад
никогда никогда
но как все мы входим
в сердцевину розы и пройдя насквозь
с другого конца
он расширяется конусом вниз и льется
странным светом в лицо
И достигает лица
2
Часть речи вообще...
Этот шум фоновой эта сумасводящая речь
этой женщины голос как гвозди
она мне
а я
а она мне
как круглые камни
по темени
это речь это речь это речка
это мой дом и мой луг и на луге овечка
и говенные шмотки свои забирай!
Это мой дом, адвокат и потерянный рай!
Моя речь это ты — поступательный синтаксис лет
отраженье
эта жизнь — МОЯ жизнь оттого тебе нет
продолженья
это только анафоры в приступе речи
запинанье лопаток целование меди
синекдоха страсти запрет бессоблазный
от ключиц до запястий ты — только мой текст
непролазный
И с простреленным сердцем у последней упав
амбразуры
ты летишь в пароксизме инверсий
назад
в пурпур внезапной цезуры
И тогда обнажая скелет как рентген
как стая пираний эриний
этот голос чужой — автоген
сталь скребущая алюминий
настоятельность правоты
пустоты немоты красноречья
рвет мой голос как волос
и становится речью
как ты
становится речью
3
Помнишь, как мы возвращались с тобой из сада
с гиацинтами в мокрых руках, с волосами
полными ночи?
