Следующее средостение романа — между главными и второстепенными героями — должно быть описано в полном соответствии с первым: оно воздвигается и падает в одно и то же время. Ничто, в средоточии которого стоят главные герои, требует пищи, оно может существовать только отрицанием, поскольку ничто в самом себе существовать не может, и этой пищей служат второстепенные вообще и Ленский в частности. Ленский и Ольга — “мертвые души”, как таковые они онтологически неполноценны, частичны и относительны. Они призваны свидетельствовать не о себе, а о Лишних — о той точке, из которой их видят, о том горизонте, который этой точкой задается. Ольга Татьяне — чужая сестра, родная чужачка, Ленский для Онегина — друг-враг: друг, поскольку враг, враг, поскольку друг.
Исходная интуиция русской классики(ничто есть)почти сразу же и естественно отлилась в мифологемы Мертвых (душ) и Лишних (людей). Мертвая душа и лишний человек не равноправны и не равноценны. Мертвая душа неизмеримо ниже лишнего человека, потому что она не знает и не может знать ничто, в то время как лишний человек знает ничто и не может не знать бытия. Мертвая душа не знает самое себя, она абсолютно равна себе самой, не может увидеть себя со стороны — у нее просто для этого нет места. Не зная ничто, она не знает и бытия. Наше знание мертвой души — всегда и принципиально объектно, всегда является взглядом со стороны, не от самой мертвой души получено. Только Лишний знает себя самого и вместе с собой Мертвого. Лишний всегда и принципиально вне самого себя, всегда смотрит на себя со стороны — у него для этого много места, он всегда в стороне от себя самого. Мертвая душа не знает, таким образом, ни себя самое — в качестве мертвой души, ни лишнего человека — в качестве лишнего человека. Только лишний человек знает себя как лишнего и мертвого как мертвого: рассуждая в терминах противоположности лишнего и мертвого, мы полностью и без остатка находимся на территории лишнего, смотрим его глазами и говорим его устами. Мертвой души, стало быть, вовсе и нет самой по себе — она является только неким образом в сознании лишнего, абстрактной границей его существа…
