Араб еле заметно уклонился от руки Элиаза и кивнул. Одно хорошо, говорили они друг с другом на иврите, гости не могли понять и видели, хотелось верить Элиазу, только фамильярный разговор двух старых друзей.
Что они там видели и поняли, неизвестно, но, выйдя из ресторана и поддерживая свою совсем сникшую жену, муж решительно проговорил:
— Чудесный ужин, никогда такого не пробовали, мы вам очень благодарны, вот, прошу вас... — и без церемоний, как чаевые, сунул Элиазу в нагрудный карман бумажку.
Элиаз запротестовал, потянулся было к карману, но американец жестко отвел его руку и так же решительно прибавил:
— А теперь вызовите нам, пожалуйста, такси, мы уже не стоим на ногах.
— Да у меня и отдохнуть...
— Такси! — громко крикнул американец, увидев в отдалении машину со светящимся козырьком, и не мешкая поволок туда жену.
— Но... картины...
Американец неопределенно махнул рукой в сторону Лоис и открыл дверцу такси.
А Лоис никуда не торопилась. Стояла и усмехалась легонько.
— Картины я и одна могу посмотреть, — сказала она. — Они полностью полагаются на мой вкус.
— Вот и прекрасно, — бодро воскликнул Элиаз. — Вы ведь не устали?
— Нет, я не устала. А вы?
— Я? Да я к ночи только разгуливаюсь!
— Артист, — сказала Лоис с той же легкой усмешкой, взяла Элиаза под руку, и они зашагали к мастерской.
По дороге молчали. Элиаз лихорадочно обшаривал воображение, но все ловкие, гладкие фразы, обычно отскакивавшие у него от зубов, куда-то испарились. Лишь у самых дверей он вспомнил про деньги, сунутые ему в карман американцем. Сколько там может быть? Максимум сотня шекелей. На чай... Да подавись он своими деньгами!
— Кстати, Лоис, пожалуйста, верните... — Он вынул из кармана бумажку и с грустью обнаружил, что это сто долларов, но было уже поздно. — Верните это вашему...
— Брату, — со смехом подхватила Лоис. — Да, конечно, если вы настаиваете. Не могу не сказать, тактом мой брат не блещет. Зато и скупым его не назовешь, правда же? — Она помахала сотенной бумажкой, на которой стояла отчетливая банковская печать, и положила ее в сумку.
— Нет, не назовешь, — упавшим голосом пробормотал Элиаз.
— Зря вы его отпустили, с ним куда легче заключать сделки.
— А вы — скупая? С вами трудно?
— Скупая? Да как сказать. Деньги считаю. Но на себя, на то, что мне доставляет удовольствие, я никогда не жалею.
— А тогда и с вами нетрудно будет заключить сделку, — сказал Элиаз, надеясь, что это прозвучало многозначительно, и отпер дверь.
— У девочки есть способности, — сказала Лоис.
