Ни добытые лихим путем вещи,
ни найденный с деньгами чулок
так удальца не тешили,
как этот оставленный на память узелок.
И было немалой радостью — в холодную пору,
зарывшись под стогом,
таить согревающее подспорье:
“Ключ под порогом”.
В рыбачьей избушке
Памяти Н. А. Обуховой.
В рыбачьей избушке, где снасти,
по-черному дымоход,
“Уймитесь, сомнения страсти”, —
чарующий голос поет.
Забытый беспечным туристом
в глухом приозерном краю
нежданный, бесхозный транзистор
мне юность напомнил мою…
В концертном единственном зале,
войной сохраненном как шанс,
услышал я звуки рояля.
И этот старинный романс.
Мороз на фрамугах искрится,
задыханная полутемень.
Но верит на сцене певица:
“Минует печальное время…”
…Казалось, в далеком остались те снеги.
И вот все вернулось: в сторожкой ночи
я слышу былое сквозь шум и помехи.
И треск задымленной печи.
1967 — 2005.
Последний гостинец
Мать в детстве радовала меня земляникой.
Высматривая родительницу с рынка,
я уставал глаза пялить.
И хоть гостинец был невеликий —
запал в память.
Дорога моя не вышла скатертью —
со слезами встречи, с конвоем проводы.
И даже на прощанье с матерью
не пустила колючая проволока.
Оттянув непутящую лямку,
я вернулся, умаявшийся горемыка.
И первое, что увидел на холмике мамкином, —
ждущую меня землянику.
Спустя много лет
Затейливые наличники на окнах, крыльцо знакомое.
Узнаю и сыплющую сережки березу на углу.
Я сызмальства завидовал этому ладному, приглядистому дому,
оранжевому абажуру за стеклом, успокоительному теплу.
Это не была зависть жлобства советского,
желающего, что ему недоступно, пустить под откос
; в подходящую минуту, —
скорее тяга стылого детства
притулиться к согревающему уюту.
Спустя много лет дом закоснел,
а на фоне новых особняков и потерял свою былую парадность.
Но я, как и прежде, вижу по вечерам
; оранжевый огонь в его окне.
Или это теплится так и не найденная тихая радость.
Неожиданная откровенность
Не альтер эго — выраженьице модное,
никакая другая тень моя —
за всё и во все годы
ответственность несу — я.
Это правда голая,
осознанная и выношенная.
Такое говорят не для протокола.
И, видимо, у финиша.
Проказливый ветер
Я волосы твои целую,
ловлю губами, глажу пальцами.
Я помню их жизнь целую,
гатью ли шел, палами.
Но это лишь ветер проказливый,
ошалелый спросонок,
носится, как по заказнику
резвящийся олененок.
Я один на дороге. Привычным маршем
каленые вышагивают сосны.
Да озорник дурашливый
знакомые треплет волосы.
