разумеется, облака. беспричинная тоска по себе самому.
граффити на стене повторяют упрямо одно
и то же слово. уличный фонарь напоминает луну.
не поверишь никак — неужели всё действительно есть как есть?
ветер, продолжая божий замысел, расчёсывает листву.
жизнь и смерть — горькая, словно водка, смесь
тихо капает с этой стороны на ту.
всё по правде. обещанные рай и ад, тридцать второе число.
закрывая глаза, теребишь пальцами скатерть сам не свой.
темнота увеличивает пространство тебе назло —
ни огня, ни ангела под рукой.
* *
*
зайти с той стороны, где тень и сырость —
в ведре воды полнеба отразилось —
и ясно видеть каждый темный лист,
где твердый ствол и ветви поднялись.
есть вечное добро — земля и влага,
клеенка на столе, стакан, бумага,
тропинка, заводящая туда,
где тихий сад и время не беда.
сырая черепица, старый дом,
веревка к ветке плотным узелком,
и лебеды зеленой по колено,
пока что жизнь вполне обыкновенна.
лечь не раздевшись, глядя в потолок
узнать, что смертен и совсем не бог,
пока в окне все яблони и сливы
шумят о том, что бесконечно живы.
* *
*
стелют сухую газету. раскладывают хлеб, вино.
все скамейки заняты, поэтому пусть будет вот здесь.
это по крайней мере лучше, чем в кафе или кино.
согласись, счастье хмельная смесь.
но — это по крайней мере лучше.
биться то так, то так,
убеждая друг друга в боге, боли, в тугом кольце
кольцевой метро, называясь по именам,
чтобы встретиться в центре зала или его конце.
голуби ходят с миром. склёвывают с руки.
медленно отмираешь от вереницы дней.
ветром заламывает газетные уголки
жизни. мелкий петит на ней.
так не бывает. не бывает. закрываешь глаза рукой
на минуту-другую. слышатся воробьи.
знаешь, всё, что произошло с тобой,
было проявлением чужой любви.
* *
*
всё равно будет то же небо, те же листья, тот же срез
пространства, который жизнь. разворачиваясь кольцевой
метро, время не трогает расположенья мест
и на скором поезде увозит тебя домой.
не вспомнить сразу — сколько было зим и лет.
человек — земная тварь, одна из многих других.
если предположить, что бога нет,
кто же тогда наполняет дождями лужи, отражаясь в них.
есть ли смысл в разлуке и возвращенье назад?
лист замрёт, ветер вполголоса отговорит —
вечно неухожен тот райский сад,
где к простому дереву яблоком человек привит.
Январь 2010
<p><strong>Счастье бумажной куклы</strong></p>
Кадникова Татьяна Владимировна родилась в Пензе. Закончила Литературный институт им. А. М. Горького. Печаталась в местной прессе, в центральной выступает впервые. Живет в Пензенской обл.
Рассказ
1
Мне приснилась мама.
Что она не умерла.
