Так сладко времени быть вором.
*
Бог создал море,
Чашу многотонную,
Чтобы над ней грустить.
Огромное —
И нету слов огромных,
Чтобы его вместить.
*
Я стал никем, я стал нулем,
А был еще недавно царь я,
Все дни сражаюсь с бесом-псом
И не справляюсь с этой тварью.
Я, как щенок в засаде ос
Или как мушка в паутине,
Не вижу моря трех полос —
Зеленой, голубой и синей.
Мне недоступны небеса
В благоухающем их цвете.
Господь, спаси меня от пса,
Иначе мне не жить на свете.
*
Закрытые зонты — как белые надгробья,
Пляж — кладбище у моря изголовья,
А буревестник с волн снимает пенки,
Подобно Горькому и Жене Евтушенке.
*
Мы уезжали, лица пряча,
И шли за нами волны, плача,
Был плач великий в море синем,
Узнавшем, что его покинем.
Волна волну гнала волнами,
Как в синей книжке, в Мандельштаме,
И выгибали волны выи,
Вздымая гребни волновые.
Сентябрь 2011
Халкидики
<p><strong>Свет и тени</strong></p>
Абаджянц Микаел Федорович родился в 1970 году в Ереване. Закончил Ереванский зоотехническо-ветеринарный институт. Печатался в периодических изданиях Армении, России, США и др. В “Новом мире” публикуется впервые. Живет в Москве.
Когда брат мой заболел, мы переехали в деревню. Доктора советовали покой, уединение и чистый воздух. С короткой деревенской улицы дом наш казался небольшим и аккуратным. На стенах его лежали безмятежные и светлые тени тополей. Белые ставни, белые занавеси за чистым стеклом, видные сквозь отраженное летнее небо и неяркую зелень листвы, создавали видимость глубокого спокойствия.
