Революция, о которой идет речь, состоит отнюдь не в резком увеличении премиального фонда, из-за чего на состоявшейся 24 ноября в театре «Новая опера» торжественной церемонии о «Дебюте» говорили как о самой большой среди российских литературных премий[3]. Событием стало повышение возрастного барьера «Дебюта» с 25 до 35 лет. Решение это, вполне понятное в контексте взятой в последнее время организаторами премии политики продвижения готового литературного продукта с коммерческим потенциалом на зарубежный книжный рынок, было предпринято с прицелом на авторов крупной прозы и non-fiction, которые в самом деле дебютируют в среднем позже, чем авторы стихов и рассказов. Политика эта, на мой взгляд, ошибочна и никуда не ведет: ниша для суровой правды-матки про жизнь молодежи в странах третьего мира на книжном рынке цивилизованных стран довольно невелика, а какую другую коммерческую прозу могут предложить сегодняшние 30-летние авторы (и отчего они не предлагают ее российским коммерческим издательствам) — неясно. Так что когда в ходе церемонии в «Новой опере» ведущая — очередная традиционная для «дебютовских» церемоний красотка-актриса, запомнившаяся главным образом причудливыми ударениями в фамилиях, вроде «Евгений Дога», — радостно сообщила, что сборник молодых прозаиков готовится к выходу «на шведском языке — родном языке Нобелевской премии», то этот лукавый намек прозвучал, мягко говоря, смешно (вообразим себе Аркадия Бабченко и Алису Ганиеву в одном ряду с Гарольдом Пинтером, Гертой Мюллер и Тумасом Транстрёмером; а вот Дениса Осокина я бы и вообразил в отдаленном будущем, но он такой среди лауреатов один — и поди-ка его переведи на всякие языки).
