Ну кончено! Конечно! И взгляд уже не прыгает случайным образом от обложки к обложке поздних многотомников Черчилля «История англоговорящих народов»(History of the English-Speaking Peoples, 1956 — 1958),и «Мальборо. Его жизнь и время»(Marlborough: His Life and Times, 1933 — 1938),нет, целенаправленно фиксирует главную точку соприкосновения, литературную, двух великих людей, английского политика и русского генерала. Есть. Естественно. Оно! Уинстон Черчилль «Вторая мировая война»(The Second World War),1948 — 1953 гг., шесть томов в двенадцати полутомах, Антон Иванович Деникин «Очерки русской смуты», 1921 — 1926 гг., пять томов, а в скольких выпусках, первый том точно в двух, а дальше, дальше, да кто бы знал, и стыдно, становится очень стыдно. Знать с такою достоверностью и точностью столько смешных и маленьких деталей из жизни, пусть и великого и прекрасного, но очень чужого и далекого отпрыска благородного английского рода — и почти ничего, в сравнении с этим, о сыне крепостного крестьянина и польки, русском генерале, бесстрашном и благородном человеке, в юности публиковавшем рассказы и стихи под псевдонимом Иван Ночин. Отчего это? Оттого ли, что один необыкновенно литературно одаренный человек спас Британию? А второй не менее талантливый мог, мог да не спас Россию? Нашу Родину?
Какая жестокая несправедливость. А может быть, совсем другое? Разное время, прошедшее у одного и будущее у другого. Время Черчилля, писателя и воина, там, в 1940-м, в год одинокого противостояния одной христианской и демократической страны, укрывшейся за узкой лентой пролива, тоталитарной, языческой империи, внезапно напитавшейся кровью и телом целого континента. А время Антона Ивановича Деникина, не генерала и бойца, а именно писателя, историка и хроникера, приходит лишь сейчас. Только сегодня. Его второй и несомненный шанс. В 1921 году он уже не смог спасти Россию, но в XXI веке, сто лет спустя, как кажется, может и должен.
Хочется верить. Потому что трудно найти что-либо более актуальное и необходимое русскому уму сегодня и сейчас, чем хроника двух войн и революции, написанная завидным и безупречным русским языком, с такой поразительной обстоятельностью и честностью, а главное, с таким даже не пониманием, а внутренним ощущением главного и коренного русского противоречия — противоречия между мечтой и жизнью, чем пять томов пера Антона Ивановича Деникина, с названием, и поныне звучащим необыкновенно современно, — «Очерки русской смуты».
