Чуковский делает совсем иное. Он ничему не учит, потому что научить никого и ничему нельзя, можно лишь помочь выучиться. Он и помогает, без малейшего нажима, играючи, обрести свободу воображения и гибкость разговора (самовыражения), слуха и чтения — в слиянности звука-образа-смысла-ритма. То бишь речь — об о-своении главного — „национального” — интеллектуального богатства — языка. В конечном счете всё это сводится к свободе мышления, не больше и не меньше...»
В. Перельмутер приводит множество поразительных наблюдений над поэтикой сказочных поэм Чуковского. И между тем замечает:
«Александр Квятковский мог бы найти/взять у Чуковского множество примеров/образцов ритмов, размеров и рифм для своего Поэтического словаря.
Однако — традиционно — детские стихи не привлекают внимания серьезного исследователя.
Думается, не я один замечал, что читающие/слушающие Чуковского дети легко усваивают некоторые — и совсем не самые простые — элементы его поэтики и с удовольствием играют в сочинение стихов».
Вообще же Чуковскому в этом номере
Андрей Пермяков.Из белой маршрутки. — «Волга», Саратов, 2013, № 1-2
Низкие горы цепочкою так похожи на ключ,
что настоящим ключам, наверное, очень обидно.
По реке Чусовой идёт маломерное судно Луч.
Небо до хруста белое — чаек почти не видно.
Здесь поворачивает на север река-сирота
с крутой стороны упругих и малорослых гор.
Хочешь сказать «комар», а говоришь «навсегда»,
хочешь сказать «пойдём», а говоришь «простор».
Холодно только. Будто на небе или наоборот.
Но всё — для тебя одного,
точно в неполучившемся детстве на тёткиной даче.
Это не мокрое небо, это
обнимает тебя как умеет — по-медвежачьи.
И маломерное судно по чёрной воде идёт.
Вадим Скуратовский. Верность себе. —
Статья открывает блок материалов, посвященных юбилею филолога и литературоведа Мирона Петровского (Киев).
