Один из сидевших на первом ряду крепких ребят спросил что-то у «китайца». Тот, пожевав губами, нехотя буркнул в ответ: «Октябрьский». И, получив еще один вопрос от короткостриженого пассажира, добавил:
– Да. Обь.
– Обь проехали, – доложил Андрей Алисе. – Скоро должны будем добраться, – соврал он на ходу.
– Хорошо, если так. – Алиса поелозила щекой на своем месте, устраиваясь поудобнее. Тихо вздохнув, она закрыла глаза и спокойно проспала все то время, пока автобус ехал через город и дальше по шоссе. Она вновь проснулась лишь тогда, когда колеса машины въехали на проселочную дорогу, незаметно отходящую от главной и затерянную в лесу.
Нужно заняться собой. Сесть на диету все-таки. Доктор ему говорил еще тогда, да и не только он. Как только приходишь к ним за какой-нибудь справкой или с этой диспансеризацией, все твердят как один: «Вам нужно сбросить вес. Все проблемы у вас от лишнего веса». И начинается: ограничьте сладкое, мучное, жареное… Про показатели крови постоянно говорят, что там тоже что-то не слава богу. В последний раз он запомнил только про холестерин и сахар. Но это все знают. Постоянно говорят про них, как будто они главные причины всех болезней. И лишнего веса, в том числе! А у него не от холестерина и сахара полнота. Он с детства такой. Всю жизнь, сколько себя помнит. Еще в школе был таким крепышом. Физруки и в школе, и потом в институте над ним издевались. Все ради твоего здоровья, говорили. Садисты просто! Видят же, что он не может бегать! Зачем заставлять-то и издеваться над человеком? Они же в его специализации тоже не понимают ничего, и их никто не принуждает к этому! Пусть тех, кто хочет быть футболистом, и заставляют все эти стометровки на время бегать!
Смирнов тяжело вздохнул. В последнюю неделю одышка стала беспокоить его все чаще. Особенно когда он начинал активно двигаться. Когда сидишь, еще ничего, а вот стоит подняться по лестнице или пробежать совсем чуть-чуть – все. Потом раздышаться не можешь минут пятнадцать.
В феврале намечается очередной диспансерный осмотр. Пусть и беглая скрининговая методика, состоящая всего из двух модулей. Но в прошлом году после этого осмотра его еще месяц не хотели допускать до работы, грозясь сослать на лечение в Новосибирск, что, по его мнению, означало списание с работы. Сколько он там проваляется в этой больничке? Найдут кого-то другого, скорее всего. Что-то там по ЭКГ у них вызывало опасения, он так и не понял, что именно. Да и какое, к чертям собачьим, лечение-то? Чувствует он себя совершенно нормально. По крайней мере, сердце его уж точно не беспокоит. Ничего не болит и не колет. А одышка эта от постоянной усталости. Надо меньше двигаться, беречь оставшиеся силы. И еще от постоянного и хронического недосыпа. Попробуй-ка сутки просидеть перед монитором! Последние две недели выдались очень тяжелые: третий сменщик уволился, отправился обратно к себе в Питер. Мол, тут и платить обещали побольше, и условия хотел получше. И теперь они с Сенкевичем зависают здесь через сутки. Вот от этого уж точно он стал хуже себя чувствовать, а не от того, что у него там с ЭКГ и холестерином что-то не то. Напридумывали эти врачи, к ним только попадись! Обязательно что-то найдут. И начальство – лучше бы искало третьего человека сюда и зарплату повысило бы, чтобы те, кто остался, не разбежались. А не диспансеризации эти проводить. Там же как? Пришел: жалобы есть? Нет. Все, следующий. Всем плевать. Было бы все как-то более серьезно, тогда можно было бы уже по-другому разговаривать. А так… Одна профанация кругом.
Вот как пить дать, сейчас никого найти не смогут. А как только его отправят в Новосибирск, так сразу все вакантные ставки будут заняты. Потому что везет ему по жизни, как кирпичу в аквариуме. Надо постараться пережить эту диспансеризацию. Пусть этот питерский не болтает, что тут мало платят. Можно было бы и побольше, конечно, денег всегда не хватает, но, по сравнению с предыдущей работой, все не так плохо.