Впрочем, такие нестыковки у Сорокина не так уж редки. Среди пленников Ольга Дробот встречает старика, который говорит, что находится пятьдесят восемь лет в рабстве у секты, — это сын того самого инженера Себастиана Вольфа, которого в конце двадцатых похитили в Москве Бро и Фер. Вернувшийся в Германию инженер стал основателем немецкой ветви Братства, а через некоторое время ясновидящие сами перебрались в “страну порядка” и жили в “большой каменной пещере” брата Ковро, то есть в доме Себастиана Вольфа. Ихвидящиесердца могли без труда установить суть каждого человека, так что простукивать пустышку у г-на Вольфа не было никакой необходимости. Если же автор хотел донести до читателя мысль, что старик Вольф врет, то, думаю, избран не лучший способ: не следует рассчитывать на память читателя и его потребность сопоставлять тексты.
Но именно Вольфу автор поручает взглянуть на картину сердечного общения братьев Света глазами человека, резко меняя уже привычный читателю ракурс. Вот в “Пути Бро” главный герой переживает минуту беспомощности и отчаяния, размышляя над невыполнимостью задачи и неизбежностью гибели в этом чуждом мире, “распахнувшем перед нами свою могильную пасть”. И тогда немногочисленные пока братья сцепляют руки, образуя Малый Круг Света. “Едва мы сделали это, сердца нашивздрогнули. И ожили. Свет сновазаговорилв них”. А вот рассказ старого Вольфа, ребенком наблюдавшего, как его отец и другие члены Братства застывали, обнажив торсы, взявшись за руки и образовав круг. Мальчик чувствует, что они что-тонарушают,пытается их разбудить, бьет по спинам и даже приставляет к спине отца раскаленную кочергу. Но тщетно: они не обращают на него никакого внимания. И он понимает, что сидящие в круге — уже не люди, что они — живые мертвецы.
Именно Вольф формулирует мысль, которая помещается на другом идейном полюсе романа. Братство Света — это не избранные, высшие, сверхлюди, стремящиеся к духовному подвигу, — но нелюди, “враги всему живому”, и по воле 23 000 “живых мертвецов” теперь может погибнуть Земля со всеми ее обитателями, чего она, конечно же, не заслуживает.
