О Константине Бальмонте, одним из первых одобрившем стихи молодого поэта в Париже, скажем особо потому, что первой поэтической публикацией Талова в 1908 году в одесском“Театральном листке” была как раз литературная пародия на Бальмонта. Одесситу Талову тогда было всего шестнадцать лет. Он не закончил даже шестиклассного училища. Перспективы юноши были бы не особенно обещающими, если бы не поэтический дар, которому в его семье, впрочем, не придавали значения… И вот в Париже, в феврале 1914 года, — встреча с Бальмонтом, под лучами славы которого прошло в России детство поэта… Привел к нему Марка Талова грузинский поэт Паоло Яшвили, помогавший тогда Бальмонту переводить“Витязя в тигровой шкуре”. При встрече Константин Дмитриевич попросил Марка почитать стихи. Тот неловко отступил от стола, нечаянно сел на печку и тут же обжегся. Этот эпизод годы спустя вспомнила при встрече с ним Нина Константиновна Бруни-Бальмонт, старшая дочь автора“Горящих зданий”. Талов тогда все же прочел стихи, и они понравились знаменитому поэту, — в сонетах Талова он отметил строго классическую форму, хотя и восстал против некоторых“испанизмов”. Сам Бальмонт в тот вечер, по воспоминаниям Талова, читал“Звук зурны, звенит, звенит...” и“Агни”. Талов прочел и свою поэму“Весенняя прогулка”, которая пришлась по душе слушателям. Жаль, что поэма не включена в книгу. Зато в книге воспроизведен инскрипт Бальмонта — теплая дарственная надпись 1921 года. В тот же день, 9 марта, они вместе отправились к Мережковским.“У Мережковских мы пробыли до 12 ночи, — рассказывает Талов. — Распрощавшись, вышли на улицу. Я машинально сунул руки в карманы — в одном — два апельсина, в другом — 3 пачки английских сигарет и 50 франков. Это Константин Дмитриевич мне положил. Он добрейшей души был человек, об этом просто не все знали”. Можно добавить к сказанному в книге, что Марк Владимирович с женою Мэри Александровной бывал на домашних вечерах памяти К. Бальмонта, которые в 60-е годы устраивала Н. К. Бруни-Бальмонт1.
