Чем примечательны все истории о любви? Возможно, тем, что когда человек по-настоящему влюблен, ничья помощь ему не нужна. Ему совершенно не нужны благоприятные условия, ему все равно, как складываются обстоятельства, как развиваются события, благосклонны ли к нему святые, благоприятно ли расположены звезды и планеты, влюбленного человека переполняет страсть, он руководствуется исключительно своим внутренним безумием, его ведут вперед его сердце, его душа, его внутренние органы, они не дают ему покоя, не дают отдыха, изматывая ежедневной неутолимой жаждой — глубокой, как артезианская скважина, черной, как сырая нефть, сладкой, как смерть во сне в пять утра в старом фольксвагене на польско-немецкой границе.
Перевел с украинскогоА. Пустогаров.
Пустогаров Андрей Александрович родился в 1961 году в г. Львове, окончил МФТИ. Член союза “Мастера литературного перевода”, перевел произведения Издрека, Тараса Прохасько, Юрия Андруховича. Живет в Москве.
<p><strong>На острие ресницы</strong></p>
Казарин Юрий Викторович родился в 1955 году, окончил филологический факультет Уральского университета. Стихи публиковались в отечественных и зарубежных журналах, выходили отдельными сборниками. Автор-составитель антологии “Последнее стихотворение” (100 русских поэтов XVIII — XX веков). Живет в Екатеринбурге.
* *
*
Слева рыбак, справа рыбак,
сердце дрожит больное,
утром болит, в полдень болит,
ночью — все остальное.
Рыба да рак воду никак
выпьют в реке, шальные.
Слева рыбак, справа рыбак,
в небе — все остальные.
Было тепло, стало светло,
в речке стекло стальное.
Слева барак, справа барак,
в небе — все остальное.
* *
*
Дождик чует наготу
женщин, улиц и растений,
словно гений, просто гений,
пишет воду на мосту:
пишет, над теченьем стоя,
пишет время золотое
так, что течь невмоготу.
* *
*
Капля раздвинет воздух,
высунется сюда,
где в ледовитых розах
мучается вода.
Не умирай, покуда
сердце во мне висит —
счастье, несчастье, чудо,
совесть моя и стыд.
Небо ударит в спину,
небо качнет буксир —
кепку свою надвину
прямо на этот мир.
* *
*
Прямо в небо выходишь из дома — туман,
у реки оттопырен карман:
бездне в лоб упирается бездна,
и плотва умирает отвесно.
Появляется дух из дыхательных дыр,
повторяется, нет, сотворяется мир —
только в смерть, от любви да от жажды,
входишь дважды.
Входишь трижды, четырежды, вечно — в туман
и стоишь, как напуганный небом баран, —
над обрывом, над рыбою дышишь —
и вселенную жабрами слышишь.
* *
*
Сколько времени там, на весле,
капли две — это горькое чудо:
не успеешь привыкнуть к земле,
как пора закругляться. Отсюда
