Отвечает адекватно, демонстрируя удивительную информированность об устройстве человеческого мира, и даже присваивает себе имя «Роршах». Имя знаковое, поскольку информация, заключенная в так называемых пятнах Роршаха, — это то, что вчитывает в них диагностируемый пациент психиатра. Впрочем, диалог получается весьма уклончивый (даже и кокетливый), объект ничего не желает сообщать о себе, хотя и не проявляет недружелюбия. До тех пор пока Сарасти, раздраженный этой уклончивостью, не дает приказ группе своих «калек» высадиться на поверхность «Роршаха» и попытаться проникнуть внутрь — несмотря на совершенно недвусмысленный и даже агрессивный словесный отпор.
«— „Роршах” — „Тезею”. Если не можете ответить, пожалуйста… твою мать! <…> Теперь я вижу, что вы там затеяли, суки. Кретины, думаете, мы тут совсем тупые? <…> Уберите эту хрень прямо сейчас, твари, вы меня слышите? Сейчас же. <…> Хотите затеять войну, „Тезей”? Вы об этом мечтаете? Думаете, силенок хватит?
<…>
— А, ну да, — внезапно проговорил „Роршах”. — Теперь понятно. Вы думаете, здесь никого нет, так? Вам какой-то консультант на большом окладе подсказал, что волноваться нечего. <…> Вы решили, что мы всего лишь „китайская комната” — глумился „Роршах”»[20].
При всей проницательности этого заявления (исследователи действительно решили, что «Роршах» формирует ответы по принципу «китайской комнаты»[21]) и недвусмысленности угроз, Сарасти велит продолжать операцию «взлома». Он уверен, что, несмотря на всю видимость осмысленного диалога, «Роршах» (вернее, то, что находится внутри него и взаимодействует с «Тезеем»)неразумен. Точнее, не обладает сознанием. Иными словами, его ответы не являются ответами, а диалог — диалогом в прямом смысле этого слова; это всего-навсего сложный комплекс инстинктов,бессознательноедействие.
Тут немного отвлечемся от «Ложной слепоты».
