Однако выбоина, как я понимаю, глубиной полсантиметра, не больше, а связка ключей, хоть так ее клади, хоть этак, сантиметра на полтора в высоту. Не подбирал ли кто-нибудь эти ключи и не снял ли копии, вот о чем я размышлял и о чем, конечно же, думала со страдающим лицом моя жена.
Елизавета Васильевна поняла наши сомнения:
— Да что вы, церковь такое место... там никто...
А если наша мама обронила ключи в Совете ветеранов, так могло быть? И кто-то из старушек подобрал их, сразу не смог отдать (может быть, та же Юля? Не нравится мне ее показное смирение), а дома внук или сынок поинтересовались, взяли посмотреть да и сняли копию? Поскольку все эти бабушки живут неподалеку друг от друга, обойти с копией ключей наш микрорайон и отыскать нужную квартиру не составит никакого труда.
Или я грешу, так размышляя?
— Так ставим новые замки или нет? — хохоча, спросил Боголепов. — У меня все готово.
— Простите меня ради Бога, — снова заплакала наша старушка. — Такие хлопоты, такие траты...
— Да какие хлопоты! — Юрий Михайлович подошел к старушке и погладил по руке. — Нам это все равно что семечку щелкнуть. Для очистки совести давайте все-таки... вмастрячим? — Он прекрасно понимал, о чем мы с Аленой думаем.
Мать встревоженно посмотрела на нас.
— Так ведь нашлись!.. — прошептала она.
— Нашлись, нашлись! — радостно подтвердила Алена. — Все в порядке, мама.
В неловком молчании мы постояли минуты две. Мать не уходила — смотрела в наши лица.
— Конечно, вряд ли в церковь мог зайти плохой человек, — с неким усилием сказал я, убеждая себя и жену. — В самом деле, зачем менять... если нашлись. Юра, прости нас, все бывает...
Боголепов — легкий человек.
— О чем речь?! Можно только порадоваться. — Он мигом вынул из деревянной двери уже вставленный туда замок и внедрил старый, завинтил шурупы. — А вот в железной... чуть-чуть восстановим статус-кво. Мы тут лишнего расширили. А то все же новый воткнуть?
Я покосился на тещу — она страдающими глазами смотрела на меня.
— Да нет, давай уж прежний...
Юрий Михайлович включил сварочный аппарат и, ослепляя нас, принялся вновь что-то кроить в железной дыре. Затем пошоркал рашпилем, вставил старый замок, закрутил болты, проверил — язычок замка ходит легко, — закрыл дверь, запер, отпер.
— Все как было! — хмыкнул он. — Так что, бабушка, не расстраивайтесь.
И они с напарником принялись собирать инструменты.
— А новые ты сложи где-нибудь... — негромко буркнул мне Боголепов. — Вдруг когда пригодятся.
