Французского мы не знали. Смотрим на него и ничего не понимаем. Он, грассируя, начинает что-то рассказывать, все чаще и чаще вставляя в речь русские слова. Наконец как-то поняли: он француз, идет в столовую ужинать. Кого мы ожидали встретить в доме отдыха под Клином, только не француза. Вообще-то мы ожидали встретить девушек. Трех романтичных, коротающих дни в соседнем номере. Но, увидев француза, сразу поняли, что девушек тут нет. Стал бы француз с мужиками знакомиться, если бы тут девушки были. Мы потопали по тропинке за иностранцем. Он беспрерывно что-то говорил. Как-то из его речей мы разобрали, что французов здесь много. Они приехали устанавливать линию на местном пивзаводе. Неплохо им живется среди елок. Свежий воздух... С красным вином кушают... Умеют все-таки иностранцы устраиваться.
Когда я был в Париже, первое, что меня поразило, — это то, как много людей едят на ходу. У нас нет такого количества жующих пешеходов. Еще я понял, что там большинство владельцев кафе выносят дом на улицу. Вот что я имею в виду: уклад и порядок, который у них есть дома, они его на улице, в своем кафе, утверждают. Ощущение такое, что если у него дома красные салфеточки, то он их и в кафе своем на стол положит. И еще очень тесно в этих парижских кафе. Сядешь, и обязательно кто-то за плечом с хрустом жует салатный лист. Но это так, к слову.
Возвращаюсь в дом отдыха под Клином. Из темноты мы вышли в освещенную столовую. Чистотой она не отличалась. Запахи пищи. Запахов много, и все неприятные. Встретила нас работница дома отдыха. Подошла она к нам с вопросом, будем ли мы оплачивать питание. Вид у работницы дома отдыха был такой, будто она секунду назад что-то воровала и мы ее от этого дела отвлекли. От питания мы отказались. Решили, что еду будем в магазине покупать. Работница сказала нам, в какой корпус идти, чтобы поселиться. Мы вышли, оставив веселых французов за столиком. Они, кстати, русской еды не чурались. Ели вовсю и вином запивали.
