Тут стоит пояснить, что такое полк связи армии. Это прежде всего несколько десятков крытых грузовиков-фургонов, набитых аппаратурой — преимущественно радиоаппаратурой. Техника чрезвычайно сложная и дорогая. Радиостанции представляли собой как бы основу полка. Среди них были несколько самых мощных радиостанций РФ и РАТ (если я правильно помню, это расшифровывалось “Радиостанция фронтовая” и “Радиостанция аэродромная тяжелая”). Каждая из них размещалась в трех фургонах, один из которых был передвижной электростанцией, питавшей всю установку. Меня определили на станцию поменьше и попроще — она называлась РСБ (“Радиостанция скоростного бомбардировщика”). Собственно, приемник и передатчик располагались на столе в передней части кузова, у стола был стул для радиста. На полу стояли движок и так называемый умформер — преобразователь тока. В конце кузова, у входной двери, была печь, похожая на обыкновенную буржуйку, только не горизонтальную, а вертикальную. Экипаж состоял из четырех-пяти человек: начальника радиостанции (у нас был старший лейтенант), водителя и дежурных радистов.
Кроме радиостанций в полку были телеграфные станции, телефонные коммутаторы и еще какие-то устройства связи, все тоже в автофургонах, а также роты связистов-шестовиков, мотоциклистов и велосипедистов. Может быть, что-то еще я и забыл. Но рассказываю так подробно, потому что это пригодится для лучшего понимания того, что произошло в дальнейшем.
И вот на станции Новое Дугино погрузили технику в эшелоны. Это была хорошо отлаженная операция. Машины по настилам своим ходом въезжали на платформы, и там их закрепляли. Нас, солдат, поместили в теплушки по стандартной норме — сорок человек. Куда едем, нам не объясняли. Честно говоря, не помню, как мы ехали — через Ржев или через Вязьму, может быть, я заснул и просто проспал, — но вдруг я увидел, что эшелон въезжает в Москву. Я сразу понял, что нас по Окружной дороге переводят на какое-то другое направление. Оказалось — на Киевское. На станции Киевская-Товарная остановились. Жутко хотелось добежать до какого-нибудь автомата и позвонить домой, но покидать эшелон было строго-настрого запрещено.
