“Охочее до человечьих мозгов чудище Армия”, — Гуцко от уже привычных для читателя, не раз появляющихся и в его повести жалоб на бытовые армейские лишения переходит к проблеме духовного ущерба, наносимого человеку военной службой. Армия роет человека изнутри, разминает его до состояния обезволенного “пластилина цвета хаки”. Сбривает особые приметы, равняет под одно. Единообразие и невыделенность — это корпоративная этика армии. Но не тем же ли, через стесывание выступов и изъятие отличий, путем стремится к стабильности и самосохранению более широкая, чем армия, система — все наше общество? Об этом пишет и Карасев в упомянутом рассказе “Запах сигареты”: “Армия — порождение и отражение мира гражданского”. В повести Гуцко армейская система приравнивается к системе общественной не на декларативном, а на проблематическом уровне. “„Пустое все <…> притворяться, гримироваться под болвана.Армия! Здесь армия, там еще что-то. Люди всегда кучками.Зачем тебе этот сопроматтолпы—чтобы стать кирпичиком?И станешь, сам не заметишь”. Непонятный, но, в принципе, обжитойхаостерял точки опоры”. Выделенное слово “хаос” не случайно сорвалось. Хаос в повести Гуцко — метафорическое обозначение современной армии и всего современного общества в целом. “Здесь, на территории хаоса <…> все зыбко, все бесформенно, все течет, все рвется. И люди. Люди в первую очередь. Нет в них точки опоры, ничего, за что можно было бы ухватиться падая. Они жидкие, текучие, перетекающие из формы в форму. <…>Форма, которую принимают люди, зависит от многого, но только не от них самих. Хаос лепит их”.
