Рындина глядит на беременный живот сухонькой старушки.
— Да, дорогая моя, — с сильным немецким акцентом говорит старушка. — Да! В молодости, в капиталистической стране, я, одинокая мелкая служащая, не могла позволить себе иметь ребенка. Но теперь я на пенсии… Замечательные русские врачи из клиники “Солнышко” совершили чудо, и у меня будет мой маленький Тобиасик.
Рындина встряхивает головой — все это кажется ей дурным сном.
— Мы приехали поговорить с вами о нашем мастере, о вашем сыне, — решительно, без любезностей и экивоков, обращается Рындина к Зое Константиновне.
Лицо старухи меняется.
— У меня нет сына, — железным голосом чеканит она и тут же истерично взвизгивает: — У меня нет сына!
— Послушайте, Зоя Константиновна… — начинает уговаривать Пирогов.
— Да вы что, вечно жить собираетесь? — напрямик рубит Рындина. — Вам сколько лет? А ему? Да вы понимаете, что ваш сын — несчастный одинокий старик, у него даже семьи нормальной нет по вашей милости! Вы хоть понимаете, что он гений?
— Вон из моего дома, бандиты! — кричит старуха.
Череп таращится на бранящихся.
— У вас череп на шкафу, — ошарашенно говорит Рындина.
— Да! — с энтузиазмом подтверждает старуха.
— Это нехорошо. — Пирогов тоже смотрит на череп.
— Это череп фронтового товарища моего отца! Товарища по Гражданской! Настоящего большевика, светлого человека. Он завещал свой скелет школе, детям, для изучения, но прошли годы, мытарства, неустройства, переезды, скелет потерялся, остался череп. И пока я жива… Мы не такие, как вы… У нас есть убеждения, есть идеалы…
6.Пирогов и Рындина уходят обратно с тортиком по осенней тропинке, отводя голые ветки жасмина.
Выходят за калитку. Кругом высокие кирпичные заборы, камеры слежения.
— До неузнаваемости… Я тут в детстве живала подолгу, — говорит Рындина. — У тетки на даче. Она продала потом. А рядом жил Онуприенко, и с ним никто играть не хотел…
— Онуприенко? — изумляется Пирогов. — Тот самый?
— Ну да.
— И ты такие знакомства никак не используешь?
— Тоже мне, знакомство… Мы его в детстве знаешь как дразнили? Шура-гибрид. Он вроде и сейчас тут…
— Да ладно, ему служебная дача положена…
7. Пирогов и Рындина садятся в машину.
Молча едут.
Думают.
