М. П. А р к а д ь е в — И. В. С т а л и н у. Около 40 лет идет непримиримая борьба двух основателей и руководителей — Станиславского и Немировича-Данченко. Эта борьба, не столько принципиальная, сколько персональная, привела театр к творческому тупику. Оба руководителя отличаются нетерпимостью к настоящим талантливым режиссерам, появлявшимся время от времени в театре, и под тем или другим предлогом таких режиссеров из основного театра удаляли. Так в свое время был удален из театра очень способный и талантливый режиссер, впоследствии сбившийся с пути, В. Э. Мейерхольд, за ним последовал не менее талантливый Сулержицкий и, наконец, по-видимому, почти гениальный Вахтангов.
С у л е р ж и ц к и й. Не слушайте никого! Вы делаете большое дело, делаете его превосходно — и потому вперед! Бейте, бейте и бейте по сердцам... А то иногда чувствуется, что вы не то что робеете, а не доверяете себе.
Н е м и р о в и ч. Два года тому назад он мне сказал: «Между нами стоит мой (то есть его) дурной характер. Что ж с этим поделаешь!» Я развел руками. Действительно, что с этим поделаешь!
В а х т а н г о в. Бытовой театр должен умереть. «Характерные» актеры больше не нужны. У Станиславского нет лица. Все постановки Станиславского банальны. Думаю о Мейерхольде. Какой гениальный режиссер. Я знаю, что
М е й е х о л ь д. Артистов эксплуатируют и материально и морально. Первое — плата, рабочие часы, второе — подавление личности как художника, то есть отсутствие самостоятельного творчества. Как с этим бороться?
Прежде всего, сами артисты должны отстаивать свои интересы. Первое необходимое условие для борьбы, конечно, единодушие, солидарность среди артистов. Мыслима ли она, эта солидарность? Нет. Почему?
Н е м и р о в и ч. Три года назад он сказал крепко: «Мы с вами слишком разные художники, чтоб столковаться».
М е й е р х о л ь д. Общедоступного театра нет. Целесообразно ли терпеть эксплуатацию?
В а х т а н г о в. Личность Константина Сергеевича, его беззаветное увлечение и чистота создают к нему безграничное уважение. Я не знаю ни одного человека, который относился бы к нему без почтения. Но почему он один? Почему работать с ним никому, кроме совсем, совсем молодых, неинтересно и неувлекательно?
